– Как думаете, могут нас по одному названию, признать на Западе за финансовых китов?

Будущий директор банка, Чванов Цезарь Пафнутьевич, ловивший каждое его слово мгновенно среагировал, вежливо поддакнул и умело увел разговор в сторону.

– Из Нью-Йорка вылезать не будем, на мир посмотрим! Себя покажем! – начал пиарить он свой проект. В этот исторический момент окучивания потенциальных пайщиков, ему инициатору, важнее всего было получить подпись мнительного директора, а заодно и стоящие за ним деньги.

– Эх…по Бродвею прошвырнемся! – послышались мечтательные голоса прочих потенциальных пайщиков.

– С Рокфеллером познакомимся.

– А я бы лучше с Ротшильдом.

Или знакомые фамилии иссякли, или желающих больше не было устанавливать контакты с финансовыми акулами с Уолл-стрита и Сити, но инициативу перехватил один из будущих сотрудников банка, метивший на место заместителя директора, Блудов Василий. Проводив масляными глазами аппетитную официантку он мечтательно сказал:

– Негритянские шоколадки попробуем.

От предвкушения будущих поездок, молочных рек и кисельных берегов у него азартно горели глаза и пробегали по коже мурашки. Он уже видел себя не в заштатном пансионате в ближнем Подмосковье, где проходило совещание, а на побережье Флориды.

И лишь основной учредитель, генеральный директор с редкой фамилией Косой, собравшийся подмахнуть учредительные документы, был не в восторге от предложенной затеи. Смерив оценивающим взглядом собравшуюся кампанию младореформаторов, он сказал в раздумье:

– Гм…, а меня ведь не выпустят за границу. Мы ведь еще и на оборонку работаем. Чего мне в этот банк соваться, что своих проблем не хватает? Знаете что, молодые люди. Подписывайте без меня.

Знал бы он, каким провидцем был в этот момент. Чванов Цезарь, экономист в возрасте Христа, быстро сообразил, что с крючка может сорваться самая крупная рыба, и сыпанул перед строптивым директором бисером чадолюбия.

– Демьян Петрович! Дети будут ездить. Не вы, так пусть хоть дети мир посмотрят. Железного занавеса больше нет. А на пенсии будете, и вы поедете.

– Не поеду! У меня аллергия на запад! – угрюмо сказал Косой. Однако два тоста поднятые за его здоровье и организаторский талант, растопили сердце старого хозяйственника, он махнул на все рукой.

– Ладно, уговорили старого дурака. Давайте свои бумажки, подпишу.

По тем далеким временам генеральный директор Косой Демьян Петрович со своим предприятием, был самым крупным акционером банка. Его вклад в уставный капитал зашкаливал девяносто процентов. Поэтому за банкетным столом он вел себя хозяином.

– Ну, чем ты нас сегодня кормить будешь, кроме обещаний? – подмахнув учредительные документы, спросил он будущего директора банка. Экономный Цезарь на основное блюдо заказал тушеного кролика. Когда официантка громко объявила, внося дымящееся блюдо:

– В честь нашего основного пайщика заяц домашний!

Косой Демьян Петрович почему-то оскорблено поджал губы.

– Кто…кто?

– Кролик тушеный! – стушевалась официантка и стала оправдываться, – мне вот ваш товарищ так подсказал объявить, – и она показала на сдерживающего из последних сил рыдания Блудова Василия.

Сидя во главе длинного банкетного стола Демьян Петрович громко спросил:

– Чего-то ты Цезарь поскромничал, не оправдываешь свое имя, мог бы и барашка заказать! Банк все-таки обмываем, а не кооператив «Рога и копыта».

В банкетном зале повисла нехорошая тишина. А в это время Блудов Васька прятал от всех смеющиеся глаза. Кто-то пустил по столу слушок, что Цезарь специально заказал кролика, стараясь уколоть упертого Косого Демьян Петровича, который не собирался подписывать документы. Поэтому все с напряжением ждали, что скажет сияющий как новый медный пятак, только что избранный, первый глава банка. Цезарь не заставил себя ждать с ответом.

– Обещаю, Демьян Петрович, специально для вас закажу в следующий раз барана.

– А Васька Кот объявит его козлом, так? – спросил Демьян Петрович. Инцидент на этом был исчерпан, а Блудов Василий получил пожизненную метку, «Васька Кот».

Эту глупую историю поведал Лизе АСУшник Клим Луганский.

– Держись от него подальше, – посоветовал он ей. – Не вздумай ему улыбнуться.

– А что?

– Кот он мартовский, вот что! Урод!