– И в чем же?

– Ха, ха! Мне сейчас охранник на въезде в дом сказал. Мы с ним бутылочку осушили. Оказывается Роман не отец своего Максимки. Оказывается, он от тебя собрался уходить. И ты вместо меня нашла другого, кто с ним расправился.

– Что за чушь ты городишь! Кого я нашла? – невозмутимо спросила хозяйка дома. – Да, было такое дело, пару раз с тобой переспала, в отместку ему, но на поток это дело не ставила. Не ври! И когда сказала, что готова оплатить все твои траты, то имела виду, что ты парень шустрый, залезешь в постель к Эдит. Мужикам всегда стыдно, когда не ровня им, шурудит в их постели. Раньше как на Руси было? Царь имел право любую пригласить в свои покои, и ничего высший свет умывался, мужья почитали, за честь. С ровней, дворянин с дворянином, рогоносцы одного круга, дрались на дуэли. Ну, а если заставали жену с лакеем, о. о, это был величайший позор, ссылали ее в монастырь. Вот я, и хотела, всего лишь навсего, тебя подставить Эдит.

– Как лакея?

– Да, представь как лакея. Роман у меня слишком гордый был. После тебя он к Эдит и близко не подошел бы. Побрезговал.

– А чего же он моей Ольгой не брезговал? Или ты выдумала про них?

– Думай, как знаешь!

Водитель тупо соображал силясь замкнуть в логическую цепь услышанное, потом стряхнул с себя наваждение и покрутил пальцем у нее перед носом.

– Хочешь выкрутиться, но не получится у тебя Полина. Ты перевела в нашу фирму своего фаворита, Каймана. Ты думаешь, я не знаю, что у тебя дела швах? Универмаг твой – заложен и перезаложен. И эта квартирка в залог отдана в банк. Тебя время подпирает. Тебе рассчитываться надо по долгам, а денег нет. И вот ты, зная, что у тебя супруг богат, стоит миллионов десять зеленых, решаешь его деньгами закрыть свои прорехи. Чего это Кайман не стал через тебя проводить эту партию товара?

– Господи! – перебила его Полина, – не зная броду, не суйся в воду. Я с вашей фирмой повязана пуповиной. Гарантом возврата кредита этой сделки, я выступила в банке. Я на этот раз свой универмаг прозакладывала, а не он. Понятно тебе? И если сейчас сделка сорвется, мне придется отдать универмаг. Кайман всего лишь исполнитель. И есть он, или нет его, суть дело не важно.

Водитель, набычившись смотрел на Полину.

– И где же он? Взял два миллиона и сбежал? Куда он их загнал, может быть на обналичку?

У многих женщин не хватает выдержки. Зоинька Мясоедова, вертевшаяся до этого, как ужиха на сковородке, вдруг влезла в чужой разговор. Умилостивить решила она водителя.

– Володя, смотри на жизнь и секс по-философски. На жизненном проблемном поле, пока ты молод всегда вспухает культурный феномен взаимоотношения полов, фундированный биологическим инстинктом продолжения рода. Не только Кизяков Роман покрывал ареал межличностных экзистенционально-интимных отношений с твоей Ольгой. И ему покрывали. Так вот знай, что Кизяков Роман воспитывает чужого ребенка Он чужого, и ты Володя чужого. Максимка сын того охранника, с которым ты бутылочку внизу даванул. Полегчало тебе теперь?

Костя Мясоедов наступил ей на ногу, но было уже поздно. Бензинчику плеснули в костер ревности водителя. Володя водитель взорвался, как паровой котел:

– А ты дура молчи!

– Как ты смеешь таким тоном с моей женой разговаривать? – вспылил оскорбленный супруг.

– Смею! Еще как смею! – водитель снова вошел в раж, он повернулся к Зойке, – забыла, как ты мне предлагала? Напомнить?

– Зойка, убью! Стерва! – заорал Костя Мясоедов. – Я тебе не всеядный Роман. Что у вас было?

– Ничего не было у меня с ним! – Зоинька повалилась на пол и возвела руки к небу. – Врет он все! Люди!

– А вот и не вру! А вот и не вру! – пьяно радовался Володька. – Память у нее отшибло. Так я напомню! Мне не жалко. Я к ней не лез. Она сама. Достала меня. Дура.

– Сволочь, я тебя сейчас убью! – стоял с сжатыми кулаками Константин Мясоедов.

Водитель только успевал поворачиваться от одного к другому.

– Ха, ха! Вот и она предложила мне убить! Только за деньги! А ты что чудак подумал? На сексе свихнулся, с этой красоткой? Да мне твоя Зойка даром не нужна.

– Убью! – Мясоедов по инерции еще грозился, но пыл его постепенно угасал.

– И не проси и не грози! Я даже под страхом смерти к ней не подойду. Лечить тебе ее надо, а то жизнь у тебя станет проблемным полем. Бр…р…р! Повезло тебе, однако, кореш, межличностно-экзистенционально! И где слова такие берут? – Володя перевел дух, собирая разбежавшиеся по углам подогретого спиртным мозга, обрывочные мысли.

В гостиной наступила минутная разрядка. На бледных лицах появились, такие же бледные улыбки. Один участковый что-то строчил в свою записную книжку.

– И ты, конечно, не принял у нее заказ? – ехидно спросил он водителя. Водитель пьяно ухмыльнулся.

– Ты, бы милиция, хоть спросил, кого она заказывала?

– И кого же?

– Врет он все! Не верьте ему! – еще до ответа громко воскликнула Зоинька Мясоедова.

– Э нет, милая, не вру. Чего мне врать? Вы все здесь мне как братья. У нас у всех здесь общий дом, общая фирма, общие дети, общая постель, обще в баню ходим, и мочим друг друга тоже обще, в своем кругу. Ну, так объявить мне во всеуслышанье, кого ты яблочко краснощекое заказала?

– Меня! – сказала громко Эдит, – кого же еще. Тут и сомневаться не надо.