Шрифт:
И напоследок, наотмашь хлестнул Костю Мясоедова.
– Знай, мне твоя красавица Эдит до одного места. Я волк одиночка, а не колхозник. Куда хожу, там один слежу.
Хам! Мысленно выругался Мясоедов. Наглец и хам. И в то же время ему стало легко. За спиной у него выросла стена. Его, еще не вступившего в должность, уже мощно подпирали Эдит и этот хам. Команда начала складываться. Не команда, а волчья стая, подумал он. И еще подумал, что первым делом уберет Каймана.
– Так на кого, говоришь, тебя учили? – спросил Мясоедов водителя, пока тот не заснул.
– На волкодава!
Уберет он Каймана, теперь окончательно решил Костя Мясоедов. А то, подсидеть вздумал. На-ка выкуси!
Казалось, все вопросы были решены, но какой-то неприятный осадок оставался. Ах, да, этот провокатор водитель, говорил что-то насчет детей у Эдит. В детям Костя был совершенно равнодушен. Растут и ладно.
– У Эдит не должно быть детей! – уверенно заявил Костя. – Мне лучше об этом знать.
– Я не спорю! – сказал водитель.
– А о подмене вообще разговор не может идти. Она все время была на моих глазах. Живот не спрячешь.
Водитель Володя рассмеялся. Сонным голосом он буркнул:
– Рога не спрячешь, а брюхо как раз спрячешь! Я спать хочу!
И засыпая, мстительно думал, – червячок сомнений начал уже точить твою душу Мясоед, а ты еще не знаешь, как кусает змея ревности. Все впереди у тебя Костенька. Все впереди…
Глава 21
Дамы в отличие от мужчин редко употребляют крепкие напитки, им по вкусу сладкие ликеры, легкие вина, красиво оформленные коктейли. Важно не то, что ты пьешь, а что и как ты держишь в руках.
Бокал или высокий стакан должны красиво смотреться в твоей руке.
Коктейль сбивали в миксере. Сахар, белое вино, яйца. Затем в полученную пену добавлен был измельченный лед и ванилин. Отлакирован этот сироп был шампанским. И в итоге получился коктейль «шампань». Его и пили три наши дамы.
– Найдется еще Роман, не волнуйся! – сказала Зоя Мясоедова заглядывая в глаза Полине. Эдит промолчала.
– Нет. Зоя! Он предчувствовал это.
– Как можно такие вещи предчувствовать? – не поверила жена Кости Мясоедова. Полина выдержала паузу а потом сказала:
– Звонили ему несколько раз. Предлагали за хорошие деньги продать офис, вернее здание под офис. Провести по документам по балансовой стоимости, за копейки, а остальное, ему налом. Не согласился Роман.
– А чего он не согласился? – искренне удивилась Зоинька Мясоедова. – Кто от таких вещей отказывается?
– Порядочным перед остальными хотел выглядеть! – хмуро ответила Полина. – Мог он конечно за вашей спиной, – она кивнула на Эдит, – провернуть эту сделку. Не захотел.
– Чудак, ей богу! – не унималась Зоиька Мясоедова.
А Эдит сказала:
– Спасибо ему!
Помолчали. Прислушались к тишине в квартире, к тому, как мужики на балконе потихоньку звенели посудой, как в соседней спальне с легким посвистом видела седьмой сон Елизавета.
Никто из них не хотел первой озвучить самый больной для всех троих вопрос. Что с детьми? Что там болтал пьяный водитель? Неужели они воспитывают подброшенных кукушат? Даже думать об этом не хотелось, ни Полине, ни Зоиньки Мясоедовой. И все равно обойти молчанием этот вопрос нельзя было. Кто-то первым должен был сказать «а».
Из двоих; Полины и Зоиньки, нервы ни к черту оказались у Зойки. Не могла долго она ходить вокруг да около. Идеалистка по взглядам, она была материалисткой по жизни. Определенность должна быть во всем. Ясность и прозрачность. О, святая простота, она готова была сама принести те поленья для костра, на котором вполне возможно сгорит ее спокойствие и семейное счастье.
Утверждение, высказанное пьяным водителем Володей, насчет подмены детей, в достаточной мере было сумасшедшим. Но именно его сумасшествие, сумасбродность и позволяло ему походить на страшную истину. Разговор надо было начинать. Зойка прямо спросила Эдит.
– У тебя правда двое детей Эдит?
– Правда!
– А один мой?
– С чего бы это мои дети должны стать твоими?
– Но Володька говорит…
– Вот пойди его и спроси!
Зоинька вслух стала рассуждать:
– Тебе в то время материально было трудно, вот ты и решила своего ребеночка, мне подложить, чтобы он купался как сыр в масле, а моего…
– Насколько я знаю, – перебила ее Эдит, – Мясодевы сроду графьями не были, а я у них кухаркой!
– Да, но ты забываешь я из какой семьи. Мы Печкины!