Нет уж, не дождётесь. Я с каким-то непонятным мужиком не буду жить под одной крышей. Да откуда он вообще взялся? А вдруг он бандит какой-то или маньяк. Мне хочется высказать всё, что я думаю, но моё мнение в этом доме ничего не значит.

Сергей разливает по бокалам вино и встречается со мной взглядом. Мне он уже противен.

В кармане вибрирует телефон, оповещая о входящем сообщении.

«Я дома. Ты как? Стервятники в сборе?»

Сразу же пишу ответ:

«Более того, у нас пополнение»

– Александра, имей уважение! Отложи телефон! – отчитывает меня бабушка.

Игнорирую её замечание и пишу вдогонку ещё одно сообщение:

«Не знаю, насколько ещё меня хватит, но я скоро взорвусь»

Откладываю телефон и встречаюсь с недовольным взглядом бабушки.

– Элеонора Семёновна, всё так вкусно, давно я не ел домашней пищи, – лебезит этот непонятный мужик.

Бабушка явно довольна такой похвалой.

– Накладывай ещё, – отвечает она.

– Саша, бабушка сказала, что ты в больницу ездила, – обращается ко мне Жанна, – есть какие-то новости?

Наверное, более подходящего времени и не подобрать, чтобы рассказать о результатах.

– Есть, – делаю паузу, пока пережёвываю пищу, – показатели в норме, и я совершенно адекватный человек, если вас это волновало, – смотрю сначала на бабушку, затем на Жанну.

– Это прекрасно, – неуверенно отвечает тётя, глядя на бабушку.

– Да, – подтверждаю я, – что может быть прекрасней, когда тебе больше не нужен опекун.

За столом повисает тишина. Бабушка кладет вилку возле тарелки и внимательно смотрит на меня. Делаю вид, что не замечаю этого, и продолжаю кушать.

– Разве был суд? – серьёзным тоном спрашивает бабушка.

– Нет, но скоро будет. И там признают, что я дееспособная и больше не нуждаюсь в опекуне.

– Ты так в этом уверена?

– Я же сказала: показатели в норме. Тамара Степановна подтвердит.

За столом повисает тишина.

– И что ты решила? – спрашивает бабушка, глядя на меня высокомерным взглядом.

Пожимаю плечами.

– Заберу Таню и перееду, – непринуждённо отвечаю ей.

– Я Таню не отдам! – внезапно кричит бабушка, от чего я вздрагиваю. – Даже не думай об этом!

– Я оформлю опекунство над ней и заберу, – пытаюсь говорить спокойно, – а вы живите здесь втроем, дружной и счастливой семьёй.

– Тебе никто не даст опекунство над Таней! Ты сама ещё ребенок! У тебя ни кола, ни двора!

Её слова раздражают меня. Я держусь из последних сил, чтобы не устроить ещё больший скандал при Тане.

– Это не тебе решать, – спокойно отвечаю я, – это касается только меня, Тани и опекунского совета.

– Таня не захочет, – уверенно заявляет бабушка.

– Танюш, ты хочешь жить со мной или с бабушкой?

Сестра теряется от такого вопроса и задумывается над ответом.

– Я не знаю… хочу с вами двумя, – тихонько отвечает сестра.

– С нами двумя не получится, милая, – объясняю ей, – подумай.

Она снова задумывается и так же тихо отвечает.

– Наверное, с бабушкой.

Её слова эхом раздаются у меня в ушах. Мне показалось? Но судя по выражению лиц бабушки, тёти и сестры, я услышала всё правильно. Поверить не могу, что сестра не хочет уходить вместе со мной. Нужно переварить всё это. Поднимаюсь из-за стола и выхожу с кухни, игнорируя бабушку. Я хочу уйти отсюда как можно скорее. Обуваюсь как можно быстрее, хватаю куртку, рюкзак и выбегаю из квартиры, хлопнув дверью.

Уже на лестничной площадке достаю телефон и, не читая сообщение от Кости, набираю его номер.

– Да, малыш, – отвечает практически сразу.

– Можно я приеду к тебе? – не могу сдержать слёз.

– Конечно. Что случилось? Тебя забрать?

– Нет, я сама доберусь. Приеду – расскажу.

– Хорошо, я жду.

Завершаю звонок и кладу телефон в карман. Мигом сбегаю по ступенькам вниз. Слёзы сами наворачиваются на глаза, и я не могу их остановить. Я чувствую себя так, будто меня предали. Несмотря на то, что сестре всего восемь лет, я не ожидала от неё такого решения.

Выбегаю из подъезда и пулей мчусь по направлению к остановке. Я не хочу больше сюда возвращаться. Я больше не хочу никого видеть из этой семьи.