Тот, кого интересует этот вопрос, и тот, для кого метафизика является чем-то более захватывающим, чем поиск самой благоприятной позиции в физической любви, то есть тот, чей дух следует только собственному органическому закону, — тот еще способен, когда ему необходимо, подняться по ступеням чистой абстракции до самых основ, принципов, и можно сказать (в этом я следую за Фабром д'Оливе), что люди в течение долгого времени верили в существование одного-единственного принципа — одухотворенности природы, от которой зависит всё.

Но однажды те же самые люди, приняв за основу изучение музыки, сделали ошеломляющее открытие [152] . Они обнаружили, что происхождение всех вещей имеет двойственную природу, в то время как они считали его простым, и что мир далек от того, чтобы сводиться к одному-единственному принципу, и является результатом сложного переплетения. Сомневаться не приходится: таковы факты; факты, то есть трансцендентальный анализ музыки или, скорее, происхождения звуков. Если углубиться в поисках образования звуков, обнаружишь два принципа, которые действуют параллельно и соединяются вместе, чтобы создать вибрацию. За пределами этого есть лишь чистая суть, абстракция, недоступная для анализа, недетерминированный абсолют, «Сверхчувственное», как называет его Фабр д'Оливе.

И между «Сверхчувственным» и миром, природой, созданием, как раз и существует гармония, вибрация, акустика, которая является первым переходом, самым тонким и самым гибким, объединяющая абстрактное с конкретным.

Больше, чем вкус, больше, чем свет, больше, чем осязание, больше, чем страстное волнение, больше, чем экзальтация возвышенной души с ее чистейшими помыслами и намерениями, — звук, акустическая вибрация, которая охватывает вкус, свет и подъем самых возвышенных страстей. Если происхождение звука двойственно, то и все двойственно. И здесь начинается смятение. И анархия, которая порождает войну, и избиение сторонников. И если существуют два принципа, два начала, то это неизменно мужское начало и женское.

Но, — и вот причина войны, — сторонники Мужского начала не верят в сосуществование принципов, и для них Мужское-сверхчувственное всегда остается тем единственным, что лежит в основе всего.

И в такой стране, как Индия, где верят в превосходство единственного принципа, мужского по природе, раскол Иршу в доисторическую эпоху представляет собой восстание сторонников женщины под предводительством Иршу против сторонников мужчины, руководимое Таракианом, братом Иршу.

Война закончилась разгромом женщины, чьи сторонники в беспорядке рассеялись по огромной территории и обосновались на берегах Средиземного моря.

Со временем их название было искажено, и из Палли, которыми они были (бледнолицые или Пастухи), они становятся Иони (вагина), и, наконец, Пинкшас (Красноголовые), от названия менструаций, которыми они делятся во время непристойных оргий [153] .

Красное, отделенное от желтизны менструальной жидкости, — вот происхождение пурпурной ткани, тирренского пурпура, славящегося по всему античному миру.

В качестве заключения хочу пояснить, каким образом я интерпретирую нагромождение храмов, их антагонистические культы, дыхание камней, кровавые иссечения, передвижение галлов, вяканье оракулов, грохочущие раскаты неба — весь этот священный шум, который происходит уже в 200-е годы после Рождества Христова, и происходит в государстве Гелиогабала, в Сирии, чья чуть ли не сатанинская течка бурлит среди кровавых обрядов.

Религия Эмесы — магическая, потому что она вполне точно сохранила понятия великих принципов. И язычество, в своем основополагающем и высшем смысле, — это озабоченность великими принципами, которые еще продолжают кружиться и жить в крови некоторых людей. И понятие принципов — это понятие войны, которая должна происходить при возникновении, зарождении принципов, дабы стабилизировать мироздание.

Язычество в своих ритуалах и праздниках воспроизводит миф о первом и полном сотворении мира, из которого христианство, прославляющее и превозносящее Искупление, отмечает только одну часть, и только в историческом плане, тогда как язычество отмечает его полностью, в его основе, самом принципе.

И педерастическая религия Гелиогабала, которая является религией разделения принципа, основы, представляется отталкивающей только потому, что она утратила это возвышенное, трансцендентальное понятие, погрязла в эротизме действующего создания и приобрела сексуальный характер.

Двенадцать разделов Зодиака Рама соответствуют числу 12, которое является числом природы в пифагорейской традиции [154] . Интересно отметить, что 12 — это число противопоставления двух принципов: Бог, Природа; Дух, Материя; Мужчина, Женщина, — но взятых в инертном состоянии, в момент, когда они еще не действовали и представляли собой 1 и 2 [155] .