Пегги, ее длинные волосы падали на плечи, покачала головой:

— Ну нет. Вам тогда вспомнится, что произошло, когда я в последний раз была в том халате.

— Я и без того вспоминаю. — Он лукаво улыбнулся. — С удовольствием.

Пегги тут же вся вспыхнула и наклонила голову так, что упавшие на лицо волосы скрыли яркий румянец. Разговор никак не походил на пролог к теме изгнания. Правда, он перед этим выпивал… Значит, лучше самой покончить с делом.

Пегги тоже была не в том состоянии, чтобы сидеть на одном месте, поэтому начала мерить шагами комнату, глубоко засунув руки в карманы халата, чтобы Эдвард не видел, как они трясутся. Наконец, набрав в грудь побольше воздуха, она проговорила в сторону подрагивавшего под ветром оконного стекла:

— Эдвард, я не могу оставаться здесь.

— Куда бы вы хотели пойти? В библиотеке хорошо натоплено.

Она покачала головой, не отводя глаз от кружившегося за окном снега.

— Нет-нет. Я имею в виду, что не могу оставаться в Роулингзе.

— А-а. — Теперь по комнате зашагал Эдвард. Пегги слышала, как поскрипывают половицы под его весом. — А почему именно вы не можете оставаться в Роулингзе?

Не веря своим ушам, она повернулась к нему.

— Вы серьезно? — выдохнула девушка. — Причины… Ну, их мириады. — Она подозрительно прищурила зеленые глаза. — Эдвард, пожалуйста, не нужно меня щадить. И не надо обо мне сожалеть. Со мной все будет в порядке. Я уже переговорила с Энн Герберт, меня приютит семья сэра Артура, пока я не найду какого-нибудь места…

— Какого-нибудь места? — Эдвард больше не держал руки за спиной. Он отошел на несколько шагов от Пегги, но теперь повернулся и схватился за столбик балдахина. — Что ж, видно, вы хорошо все обдумали, ведь так? — Его голос буквально сочился сарказмом. — Даже нашли убежище, где можно переждать, пока не найдете места! А что, собственно, это за место?

Она пристально посмотрела на него:

— Вы прекрасно понимаете, что я имела в виду. Работа. Гувернанткой или что-нибудь в этом роде.

— Или что-нибудь в этом роде! — Эдвард отскочил от столбика, словно разжавшаяся пружина, и Пегги отодвинулась к шторе. К счастью, он направился к камину, а не к ней. — Пожалуйста, просветите меня, если найдете возможным, потому что я все же не понимаю, почему вы просто не можете остаться здесь!

Пегги протянула обе руки ладонями вверх, словно с мольбой.

— Эдвард, конечно же, я не могу оставаться здесь. После всего, что сегодня случилось. Леди Эшбери расскажет всем…

— С нее станется. Ну и что? Что из того, если сплетен о семье Роулингзов будет на одну больше? Бог знает, сколько их было за все эти годы.

— Но это не просто маленькая сплетня, Эдвард Я сестра женщины, которая стала причиной гибели твоего брата, женщины, которая содержит бордель…

— У миссис Портер несколько заведений, — сухо поправил Эдвард.

Пегги пристально посмотрела на него. Чего ради он пытается представить происшедшее как пустяковое дело? Разве он не понимает, что его положение в обществе окажется под угрозой, если она останется в замке? Разве он не понимает, что будет подорвана его репутация?

— Я лгала вам, — с отчаянием сказала Пегги. — Лгала всем вокруг. Сэру Артуру, миссис Прейхерст — всем. После этого я не могу здесь оставаться. Что будут говорить обо мне?

Не глядя на нее, Эдвард взял кочергу и поправил дрова в камине. Когда он заговорил, его голос был настолько тихим, что был едва слышен.

— А как же Джереми?

Пегги вздохнула и с удивлением заметила, что ее душат рыдания. Она несколько раз выдохнула, пытаясь прийти в себя.

— Джереми будет хорошо с вами. Со временем он все поймет…

— Его уже однажды бросила мать. Теперь и вы хотите покинуть его?

Пегги сделала шаг вперед, теперь ее руки были на уровне груди, она в смятении заламывала пальцы.

— Ох, Эдвард! Не делайте мне еще больнее, чем уже есть. Однажды Джереми станет герцогом. Я не могу лишить его возможности в полной мере пользоваться всеми преимуществами своего положения в обществе.

Эдвард по-прежнему не смотрел на девушку. Поставив одну ногу на приступку камина, он скрестил руки на широкой обнаженной груди.

— Неужели я слышу это от моего огнедышащего либерала? Никогда не думал, что вас так волнует мнение «общества». Мне казалось, что вы, скорее, презираете «общество».

— Я ненавижу ваших друзей, — коротко проговорила Пегги. — Но когда я говорю об обществе, я не их имею в виду. Я имею в виду, ах, я даже не знаю… Настоящих людей. Добрых. Таких, как сэр Артур и его жена.

Тут Эдвард наконец взглянул на Пегги, и в его глазах загорелся странный огонек.

— Разве вы не сказали только что, что Герберты готовы приютить вас, пока вы не найдете свое мифическое место?

— Ну да.

— Но если Герберты — это и есть «общество» и они по-прежнему достаточно хорошо относятся к вам, чтобы пустить в дом, то отчего вас так заботит моя репутация?

Пегги открыла было рот, чтобы ответить, и опять закрыла, поняв, что Эдвард прав. Ей было совершенно наплевать, что о ней будут болтать люди типа виконтессы. Она думала о Гербертах, о миссис Прейхерст… Но именно они скорее всего и не станут осуждать ее за то, что она сделала. Быть может, леди Герберт в таких условиях тоже могла поступить подобным образом.