— Мистер Ричлэндз весь позеленеет и выложит обратно свой завтрак, как только вы заведете с ним такой разговор. — Миссис Пирс покачала головой. — Нет, дорогуша. Это не дело, когда молодая незамужняя женщина говорит о таких вещах с одиноким мужчиной — даже священником. Особенно это касается особы вроде вас.

— Что вы имеете в виду, говоря «особа вроде меня»? — надулась Пегги.

— Нечего тут обижаться, — рассмеялась миссис Пирс. — Я имею в виду молоденькую женщину, которая выглядит как вы. А что, вы красивее любой из этих актрисочек, о которых пишут в газетах. И вот красавица вроде вас пытается говорить с мужчиной вроде нашего священника о вещах, которые не каждая замужняя дама осмелится выложить перед своим муженьком… Да вы и сами этого представить не сможете. И вашему отцу такое пришлось бы не по душе, хотя он всегда заставлял вас читать всякие мудреные книги…

Почувствовав себя немного лучше, Пегги отпустила жердь и хмуро покачала головой:

— Не понимаю, о чем вы говорите. Лучше пойду-ка я домой. Скоро Джереми придет обедать, а у меня ничего не разогрето. Пожалуйста, передайте миссис Макфирли, что я зайду к ней вечером и принесу бульон и хлеб для нее и детей.

— Это я сделаю, милочка, — вновь подмигнула миссис Пирс, потрепав ее по плечу.

От окраины деревни, где проживали самые бедные семьи, до дома священника было не так далеко, если выбрать короткую дорогу через кладбище. Пегги, которая была не из робких, выбрала именно этот путь и шла быстрым шагом, чтобы поменьше думать о сильной стуже. Спеша добраться до лачуги Макфирли к началу родов, Пегги оставила дома свой капор, и теперь лишь распущенные темные волосы защищали ее уши от мороза. Она поглубже спрятала руки в рукава потертой шубки и слушала, как хрустит снег под ногами. Девушка машинально читала эпитафии на памятниках, хотя, прожив в деревне всю жизнь, многие и без того знала наизусть.

«Здесь лежит Инид, — гласила одна, та, которая всегда волновала Пегги, — моя Жена, моя Любовь, моя Жизнь». Неужели, часто спрашивала себя Пегги, можно так относиться к кому-нибудь? Она не могла себе этого представить. Она любила Джереми, это правда, и была уверена, что, если потребуется, отдаст за него жизнь. Но любить мужчину — кого-то не из своей семьи — настолько глубоко, чтобы считать его своей жизнью? Как страшно полюбить кого-нибудь так сильно! Ей было очень жаль мужа этой Инид, который осиротел после смерти жены. Видно, ему было бы намного легче, если бы он чуть меньше любил ее.

— Мисс Макдугал!

Пегги застыла, не успев сделать шаг. О нет! Только не это!

— Мисс Макдугал!

Но это случилось. Она увидела, как он выбрался из-за памятника, выделявшегося своими размерами, и отряхнул снег с коленей. И что он там делал? Заметил, как Пегги раньше проходила мимо его дома, и теперь ждал, когда она пойдет назад? Отвратительный тип. Пегги решила было припустить вперед, притворившись, что не обратила внимания на окрик, но он как-то в один миг оказался перед ней, и девушка была вынуждена выдавить из себя вежливую улыбку.

— Доброе утро, мисс Макдугал!

Мистер Ричлэндз снял высокую шляпу и поклонился с комичной старательностью. Пегги едва сдержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Все-таки он заменил на посту ее отца и возглавлял приход. Мистер Ричлэндз был вовсе не виноват в том, что своими неловкими движениями порой напоминал Пегги марионетку.

— Как хорошо вы выглядите этим холодным зимним утром, — с пафосом заявил священник, дыхание вырывалось у него изо рта большими белыми клубами.

На лице девушки застыла вымученная улыбка.

— Доброе утро, мистер Ричлэндз. Я бы с удовольствием поболтала с вами, но мне пора домой, чтобы приготовить Джереми обед.

— Тогда позвольте проводить вас. — Священник подставил Пегги локоть. — Сейчас скользко, и мне не хотелось бы, чтобы вы упали и, может быть, повредили лодыжку.

Пегги не была уверена, что ей понравилось упоминание священником ее лодыжки. Молодой человек был высок — девушка доставала ему до плеча — и, несмотря на неуклюжесть, неплохо сложен, с голубыми глазами и рыжевато-коричневыми волосами. Однако в отличие от остальных незамужних женщин в деревне Пегги не считала его привлекательным.

Рассудив, что нет никакой возможности отвергнуть предложение без того, чтобы не показаться грубой, Пегги просунула свою одетую в перчатку руку под локоть священника и позволила ему проводить себя через кладбище. Пока они шли, мистер Ричлэндз без конца рассказывал о том, что он изменил в доме — в доме, где Пегги выросла и который после смерти ее отца был передан новому приходскому священнику. Хотя Пегги вполне устраивал ее собственный крошечный коттедж, построенный на окраине церковных владений, она не могла не думать об отцовском доме как о своем, и ее злили разглагольствования мистера Ричлэндза о том, что он переклеил обои в гостиной. Глупец. Разве он не знает, что камин коптит и новые обои загрязнятся меньше чем за год…

Мистер Ричлэндз продолжал свое скучное повествование почти до самых ворот кладбища. Пегги, которая уже некоторое время взвешивала все «за» и «против», вдруг выпалила:

— Мистер Ричлэндз, я только что была в деревне у Макфирли и присутствовала при родах шестнадцатого ребенка…

Еще не закончив фразу, она почувствовала, что мистер Ричлэндз напрягся и отпрянул от нее.

— Что? — вскричал он, не веря своим ушам. — Вы шутите, мисс Макдугал? Однако должен сказать, если это шутка, то не очень остроумная.