Страшным, чёрным на фоне тёмно-синего неба салютом вспыхнули над крышей вылетевшие изнутри здания мелкие вещи.

Серый выдохнул.

Облако салюта сжалось, превращаясь в комету, которая сначала кинулась крутиться над домом кругами, из-за умопомрачительной скорости сливающимися в воронку. А затем... Разноцветный поток ринулся во двор. Снова в страхе закричали люди. Но предметная комета промчались по двору смертоносным смерчем только раз, а затем, обогнув здание, пропала за ним, успокоившись.

Всё свершилось так стремительно - чуть ли не в единственную минуту, - что никто из живых не мог пошевелиться, слушая лишь беспорядочный перезвон и грохот падающих предметов, шум которых доносились из-за дома, перекрывая рёв пламени. Только тихо плакали дети, которых женщины прятали за собой и которые, кажется, не видели, что случилось только что.

– Ты... закончил?
– услышал Сергей за спиной голос, едва слышный из-за пожара.

– Да, закончил, - сипло ответил он.
– Идём к ним, Ориан? Они тебя знают? Не испугаются?

– Знают. Шли-то ко мне.

Ориан переступил границу соседского дома и направился к женщинам. Серый, еле устояв на ногах от трясущего его напряжения, последовал за ним.

Женщины замолчали при виде идущих к ним. Одна робко позвала:

– Ориан из клана Ястребов?

– Да, это я, - подтвердил мальчик, и толпа мгновенно распалась. Кто-то кинулся к нему с вопросами и плачем, другие с плачем же кинулись к тем, кто лежал на земле.

Серый поспешил к лежащим - к тем, в ком тлел огонёк жизни. Его кольца жгли пальцы, переполненные его недавней яростью - магической силой. Он впервые понимал странную истину: можно не просто поделиться с человеком необходимой ему силой, но и сбавить напряжение внутри самого себя. Поэтому на ходу снимал кольца, чтобы надеть их хотя бы на кончики пальцев пострадавшим и тем самым помочь им и себе.

И он очень старался не смотреть в сторону пяти тел, висящих на стене дома. Их руки-ноги утыкали острые предметы - буквально превращая конечности в длинных ежей. Они снова выли, преисполненные жалостью к себе, потому что висели, даже не доставая ногами до земли, поддерживаемые режущими и колющими предметами. И Серый пытался не думать о том, что с каждого тела льётся и капает кровь - и причиной тому он сам... Жизнь в этих телах тоже может остыть, но мальчишка как-то сторонне думал, что нисколько не пожалеет об их смерти.

Оглянулся. В воротах стояли мальчишки-оборотни - без ошейников и цепей. Они разглядели Ориана и бегом бросились к нему. Действие чад-травы закончилось?

Серый присел на корточки перед первым телом, в котором виден был еле дрожащий, тлеющий огонёк. Поднял тяжёлую руку и попытался надеть на мизинец одно из колец. Что-то заставило взглянуть на окровавленное лицо неизвестного мужчины. Не веря глазам, Серый опустил руки. Огонёк погас... Мёртв.

Он вскочил с корточек, бросился к следующему и поспешно ткнул кольцо на палец. Мужчина застонал, а Серый... заплакал. Он судорожно скидывал слёзы с носа и с подбородка, вздрагивал, смаргивая постыдную мокреть, и глухо радовался, что, несмотря на валяющиеся везде горящие факелы, несмотря на яростно полыхающий дом, во дворе всё же темновато и никто не заметит, как он, только что сумевший остановить бандитов, плачет, как девчонка, что успел хотя бы к этому умирающему.

Подбежала какая-то растрёпанная женщина, опустилась рядом на колени.

– Что? Что с ним?
– залепетала она, всплёскивая руками.

– Держите кольцо, чтобы не падало с пальца!
– велел Серый и с корточек бросился дальше, к следующему.

Женщины вообще разбежались по двору, будто не понимая, что в первую очередь надо вытаскивать... Разгромленная крыша неожиданно поехала одной стороной и грохнулась на землю - с оглушительным шумом и ослепительными искрами. Во дворе снова закричали и всполошились, суматошно перебегая из стороны в сторону.

– Ориан, выводи всех!
– закричал Серый, одновременно с еле слышным треском во всеобщем грохоте раздирая свою рубаху по краю и заматывая лоскутом палец мужчины с кольцом, чтобы то не выпало.
– Макин, Зайд, ко мне! Тащите его к воротам! Быстро!

Мальчишки-оборотни кинулись к нему и подняли мужчину за плечи, поволокли прямо по земле. Ориан кричал, требуя, чтобы женщины слушались его и чтобы они все шли к месту его дома. Серый бегал от одного лежащего тела к другому, оттаскивая их подальше от огня и продолжая рвать рубаху, в душе психованно (как он сам определил) хохоча от радости, что она старая. Две женщины, посмелей, видимо, рассудили, что мальчишкам одним не справиться, бегали за ним и тащили от огня тех живых, кому он успевал надеть своё кольцо на палец, а дальше за телами от уличной дороги возвращались Макин с Зайдом. Вскоре прибежал Ориан, оставивший большинство женщин пошедших за ним, и детей у котлована, и, сообразив, что делает Серый, принялся помогать ему искать живых и надевать на пальцы детские колечко, странным образом дающие возможность продержаться до взрослой помощи.

Пятерых мужчин удалось спасти. Семеро, как и две бездыханные женщины, остались лежать во дворе, в который никто из беглецов и мальчишек не смел уже заходить. Горящий дом рушился, распространяя вокруг себя раскалённый воздух, в котором нельзя дышать и в котором мгновенно вспыхивали любые сухие предметы. А вместе с ним умирали бандиты, пригвождённые к его стенам и корчившиеся в огне.

Жар пламени то и дело настигал уходящих во двор бывшего Орианова дома. Обожжённые плакали в голос, подгоняемые огненным ветром. Пепел летал повсюду мохнатыми ночными бабочками, липнущими к потным лицам. Серый уже вымазался страшно, вытирая саднящие от грязи глаза и кашляя от едкого дыма надсадно и безостановочно, как и остальные. Но никто не собирался останавливаться. Тяжёлых мужчин было сложно переносить, так Серый первым скинул лохмотья своей рубахи, нервно посмеиваясь, чтобы рукава связать на подмышках одного из спасённых и опять тащить волоком. Женщины, сообразив, что именно он придумал, развязали узлы и вынули, видимо, тёплые вещи, на которые затащили мужчин и повезли их по взрыхленной земле. Серый оглядел всех и каркнул больно першившим горлом: