Бегония открыла крышку и с подозрением принюхалась к содержимому.

— Что это?

— Паста из косточек миндаля, лимонного сока и розовой воды. Вчера приобрела у Фортнама. Если вы будете пользоваться ею регулярно, то через две недели увидите, как изменится ваша кожа.

Джапоника открыла баночку и сама начала втирать мазь в щеки Циннии.

— Это яичный белок, взбитый с лимонным соком и медом. От этой смеси прыщи будут казаться бледнее, а потом намажешь другой, которая не даст выскочить новым.

— Конец прыщам, Цинния! — запела Пиона, за что получила от сестры затрещину.

— Один фунт, — спокойно констатировала Джапоника. — Я заказала для вас лосьоны, которые вы будете втирать в кожу ног и рук. У каждой будет лосьон с собственным запахом. Гиацинта, для тебя — тимьян. Лаванда для Лорел, мята для Бегонии, розмарин для Циннии. И лимон для Пионы. Как-нибудь на днях я покажу вам, как делать лосьон самим, чтобы он у вас всегда был под рукой.

Лорел с подозрением уставилась на мачеху:

— Зачем вы все это для нас делаете?

— Ты о моей доброте, вежливости и готовности помочь? Чтобы подать вам пример. А теперь, когда вы оденетесь к ужину, мы с вами проведем урок хороших манер за столом.

Джапоника испытала законную гордость, восседая за обеденным столом в окружении отмытых подопечных с сияющими чистотой волосами. Запах камфары и бора был неизбежным злом. Начало было положено неплохое. Однако после еды Джапоника намеревалась вернуться к себе, чтобы отдохнуть с книгой в руках, потягивая херес. Восемь часов непрерывного пребывания в обществе подопечных истощили ее нервную систему.

— Начнем с супа, — сказала Джапоника и кивком головы попросила слугу разлить суп по тарелкам.

— Что это? — Гиацинта с недоумением перевела взгляд с содержимого тарелки на Джапонику. — Это просто жидкая похлебка какая-то!

Цинния демонстративно отодвинула тарелку.

— Я не буду это есть! — с вызовом заявила она. Лорел с вожделением взглянула на тот край стола, где под серебряными крышками были расставлены вторые блюда.

— Дайте мне йоркширский пудинг, который я заказала!

Джапоника, не отвечая, взяла ложку и принялась есть.

— Я взяла на себя труд пересмотреть меню, — сказала она, выдержав паузу, и добавила: — Воспользовалась своим правом хозяйки. Чтобы было поменьше мясных и жирных блюд. На обед сегодня, как вы видите, каштановый суп и постная говядина на второе. На десерт подадут свежие груши из нашего сада и сыр.

— А пудинга не будет? — разочарованно протянули младшие.

Джапоника заранее настроилась на этот разговор.

— Я удивлена, — сказала она, обращаясь к Гиацинте, — что вы тратите такие огромные деньги на пищу. Непонятно, куда она вся девается. Будь нас вдвое больше, мы и то не сумели бы все это съесть. Я урезала еженедельные расходы на еду вдвое, чтобы сэкономленным деньгам найти лучшее применение.

— Вы собираетесь заморить нас голодом! Вы, которая живет за наш счет! — Лорел не могла обойтись без патетики.

— Я думаю, тебе будет легче пережить нехватку пищи, если ты будешь думать о том, что получишь взамен. Стройная фигура и хорошая кожа — это не так уж мало в обмен на некоторые ограничения.

— Почему мы все должны быть наказаны? — огрызнулась Цинния. — Мы же не такие толстые, как Лорел!

— Я не толстая! — закричала сестра. — Ты завидуешь, потому что у меня есть грудь, а ты плоская как доска!

— Кто станет завидовать жирной корове! — не осталась в долгу Цинния.

Джапоника, которая подумала, что худшее уже позади, увидела, как Лорел привстала с места и подняла супницу. Она догадалась о ее намерениях.

— Нет, Лорел, нет!

Джапоника вскочила, но было уже поздно. Содержимое супницы с громким плеском опрокинулось на стол, заливая скатерть. Булочки, которые были поданы к первому блюду, полетели в Лорел. И в этот самый момент Бершем, который, насколько было известно Джапонике, должен был находиться в Лондоне, настежь распахнул двери столовой.

— Что вы здесь делаете? — испуганно воскликнула виконтесса.

Торжественным тоном, до смешного не вязавшимся со всем антуражем этой сцены, Бершем объявил:

— Лорд Синклер изволили приехать, леди Эббот.

В комнату вошел лакей с множеством коробок и свертков, перевязанных лентами. Следом за ним вошел сам Девлин Синклер.

— С Рождеством! — сказал он.

Последние звуки его приветствия потонули в крике восторга.

— Подарки! — хором завизжали сестры и бросились выхватывать у лакея коробки.