У морских звероловов мы имеем коллективную охоту на кита, с участием в промысле всех групп наличных охотников и с участием в разделе добычи всего наличного населения ближайших приморских поселков и стойбищ оленеводов.

Коллективная охота на кита до самого последнего времени являлась венцом, наивысшим промысловым моментом всего зверобойного промысла. Это — одновременно промысел и праздник, игрище, сплетение обрядов. Групповые и индивидуальные методы охоты в своей повседневной, будничной скромности гораздо меньше бросаются в глаза.

У оленных чукоч, у которых основное производство с большим укрупнением оленных стад выдвинуло богатых хозяев с зависящими от них пастухами, такой широкий общественный характер сохранился не в производстве, а в потреблении. Праздники осеннего убоя тоже привлекают гостей из ближайших стойбищ, из приморских поселков и даже из эскимосских, ламутских и русских поселений. Здесь производится раздача битых туш, частей мяса и пыжиков, которая даже в 1926 — 1927 году, по весьма неполным данным северной переписи, достигала в общей сумме 19 039 голов в год. В переписи эта графа помечена "отдано безвозмездно". Такая безвозмездная раздача у других оленеводов, у коряков и самоедов, у тунгусов и зырян имеет характер гораздо более узкий, в общем вся сумма розданных оленей у всех этих народностей равняется 8500 в год, т. е. более чем вдвое меньше, чем у одних только чукоч.

В этом своеобразном празднике я раньше подчеркивал характер "потлача", наподобие северо-американских праздников раздачи, где выдающуюся роль имеет богатый старшина, который такой раздачей стремится укрепить свое влияние на ближайших соседей и поднять свою общественную роль среди других старшин. Однако сравнительно с американским праздником раздачи чукотский убой слишком примитивен. Он совершается ежегодно и правильно и не влечет за собою особого возрастания авторитета раздатчиков мяса и шкур. Он представляет больше всего реминисценцию права ближайших и дальних соседей на участие в потреблении продуктов нового крупного хозяйства, которое возникло и развилось сравнительно недавно.

***

Любопытно узнать, что коряки, родственные чукчам прежде всего по языку, также по основному хозяйственному разделению на оленных и приморских, представляют элементы общественного строя, отчасти сходного с чукотским.

Следует, впрочем, отметить элементы сходства и различия, переплетенные весьма своеобразно. Так, относительно системы родства Иохельсон указывает, что она имеет более простой характер, чем так называемая классификаторская система. Он подчеркивает сходство коряцкой системы с нашей современной европейской.

Я со своей стороны должен указать, что термин "товарищ" встречается также и в коряцкой системе, хотя гораздо реже, чем в чукотской, и только в нижеследующих сочетаниях: "кузен-товарищ", "кузина-товарищ". По-видимому, все же и эта система, так же как и чукотская, указывает на древнюю социальную структуру, а никак не на современную.

Другое любопытное различие: родители — по-чукотски tlьgьt, буквально — "отцы"; по-коряцки tlawge, буквально — "матери".

Коряцкий термин, связанный с материнством, очевидно, древнее чукотского.

Иохельсон отрицает существование рода у коряков. С этого отрицания начинается у него 13-я глава монографии "Коряки" — социальная жизнь.

По свидетельству Иохельсона, общественные единицы, в виде организованных родовых групп, у коряков отсутствуют. Общественной единицей является агнатная семья.

Все же я должен отметить, что концепция общественной жизни получается та же, что и у чукоч: семья и семейная группа, составляющие вместе зачаток родовой организации.

Убийство стариков у коряков тоже существовало; но в настоящее время (т. е. 30 лет назад) оно исчезло.

Иохельсон отмечает у приморских коряков влияние стариков: "Часто общественное мнение стариков оказывает нравственное давление на поведение ссорящихся сторон". Из среды стариков избирается старшина, который собирает ясак и передает его русским. Однако влияние старшины имеет поверхностный характер и дальше сбора ясака не распространяется. У оленных коряков старшиной всегда является очень богатый оленевод. Наконец, физическая сила также дает влияние и преимущество.

В общем и в этом получается картина, подобная чукотской.

Мне кажется, однако, даже на основании материалов, собранных Иохельсоном, что коряцкая народность пошла дальше по пути укрепления рода, чем народность чукотская.

У приморских коряков Иохельсон отмечает коллективный метод ведения охоты на кита и на белого дельфина. Распределение продуктов от такой охоты Иохельсон называет коммунистическим.

У оленных коряков Иохельсон отмечает большие шатры, которые раньше были гораздо обширнее. В шатре стояло рядом несколько спальных помещений, где помещались бок-о-бок хозяева и пастухи. Также и теперь Иохельсон находил в одном шатре двадцать пять человек. Чукотские шатры значительно меньше, и редко вмещают больше двух спальных помещений. С другой стороны, чукотские шатры выше и просторнее коряцких.