Такой упорный, непримиримый, непобедимый характер чукчи выдержали до самого конца.

Следующая по времени отписка указывает, что служилый человек Иван Локосов в 1709 году был отправлен против немирных чукоч. Он привел одного чукчу, который обещал платить ясак, также казачьего сына Ивана Анкудинова, который бы полонен чукчами и прожил в плену полтретьядцать лет[96].

1710, апреля… показания служилых людей по претерпенных ими трудностях в морском пути и дорогою в Нижне-Ковымское зимовье:

"1710 году, апреля в 25 день, в Анандырском перед прикащиком Федором Котковским служилые люди: Иван Зеркальников, Афонасей Троицкой, Кирило Жаравлев допрашиваны, а в допросе своем сказали: шли де они из Зашиверского острогу морем с Данилом Бусормановым по-за льду заберегом, зело был ход тяжелый и мелкой, и шли де они с великою нуждою, на себе суды тянули, а погода была все встрешная, прижимная, в ходу нам не дал господь пути, во многих местах за погодой и за мелями много было стоянок, и потому судами не могли до Ковымского устья дойти, остался де Данило Бусорманов у моря на лайде, против Конковы устья, оголодали. И была де на судне мука Ивана Белобородова 4 мешка, он де Данило тое муки сам не держал и нам есть не давал. И послал де нас троих в нижнее Ковымское зимовье землею через тундру от смертного голода для ведомости, а знающего человека из нас не было; и они де Иван с товарищи на тундре заблудились, и питались травою, и вышли к Ковыме сентября в 10 ден, и нашли казаков на рыбных промыслах: Ивана Иванова Силного, Михайла Плахина, Трифона Зырянова; и мы им про свою нужду сказали и про него Данила с товарищи известили, что он Данило от нас остался в добром здоровье на сухом берегу в Чукоцкой земле, а ним осталось служилых людей 6 человек: Михайло Чибасов, Иван Скуратов, Максим Голятин, Василий Тоболской, Никифор Парамонов, Иван Нехорошков. И жили де они в нижнем Ковымском зимовье до приходу служилых людей, которые посланы в нынешнем 710 году в Анадырской. Да в нынешнем 710 году, генваря, а которого числа, того не упомнишь, подъезжали к нижнем Ковымскому зимовью воровские Чюкчи с обманом; и из тех Чюкоч поиман один человек, чюкоцким названьем Ниткаль; и он Ниткаль сказал, что де Данило Бусорманов шел морем и Ковымского ущелья не узнал, и прошел де он Данило с товарищи до Большей реки мимо Ковымского устья и тут де его Данила с товарищи побили Шалаги Чюкчи.

На подлинном пишет тако: к сему допросу вместо Афанасия, Троицкого, Кирила Жаравлева, по их веленью и за себя, Иван Зеркалников руку приложил".

В этой отписке впервые упоминаются загадочные Шелаги или Шалаги, которые жили на Шелагском мысу и о которых гораздо позднее упоминал Врангель. Я указывал раньше, что современные чукчи считают шелагов иным племенем, более или менее родственным и называют их caacьt — чаунцы. Указанное в отписке имя Ниткаль звучит не по-чукотски, по чукотской фонетике следовало бы "Ниркал". Наконец, воровские чукчи, подъезжавшие с обманом к нижнему Ковымскому зимовью, тоже должны были быть из тех же чаунцев. Настоящие приморские чукчи жили слишком далеко от устьев Колымы.

Весьма известна та часть отписок Дежнева, которая относится к его знаменитому плаванию и к более или менее подробному описанию "зубатых людей", живущих на большом острову.

"… а тот нос вышел в море гораздо далеко, а живут на нем люди Чюхчи добре много, против того ж носу на островах живут люди, называют их зубатыми, потому что пронимают они сквозь губу по два зуба не малых костяных, а не тот, что есть первой Святой нос от Колымы, а тот Болшой нос мы Семейка с товарищи знаем, потому что разбило у того носу судно служилого человека Ерасима Анкудинова с товарищи, и мы Семейка с товарищи тех разбойных людей имали на свои суды, и тех зубатых людей на острову видели ж, а от того носу та Анандырь река и корга далеко…

В прошлом во 156 году, июня в 20 день, с Ковымы реки послан я Семейка на новую реку на Анандырь для прииску новых неясачных людей. И в прошлом же во 157 году, месяца сентября в 20 день, идучи с Ковымы реки морем, на пристанище торгового человека Федота Алексеева Чухочьи люди на драке ранили, и того Федота со мною Семейкою на море рознесло без вести, и носило меня Семейку по морю после Покрова Богородицы всюда неволею, и выбросило на берег в передней конец за Анандырь реку.

А с Ковымы реки итти морем на Анандырь реку, есть нос, вышел в море далеко, а не тот нос, который от Чухочы реки лежит до того носу Михайло Стадухин не доходил, а против того носу есть два острова, а на тех островах живут Чухчы, а врезываны у них зубы, прорезываны губы, кость рыбей зуб, а лежит тот нос промеж сивер на полуношник, а с Рускую сторону носа признака: вышла река, становье тут Чухоч делано, что башни из кости китовой и нос поворотит кругом к Онандыре реке подлегло, а доброго побегу от носа до Онандыри реки трои сутки, а боле нет, а идти от берегу до реки недале, потому что река Анандырь пала в губу. А в прошлом во 162 году, ходил я Семейка возле моря в поход и отгромил я Семейка у коряков якутскую бабу Федота Алексеева, и та баба сказывала, что де Федот и служилый человек Герасим померли цынгою, а иные товарищи побиты, и остались невеликие люди и побежали в лодках с одной душою, не знаю де куда".

Весьма интересным дополнением к отписке Дежнева является: "показания якутского служилого человека Петра Попова, посыланного в Чукоцкую Землю для собрания сведений о тамошних жителях и призывания их в ясачный платеж".

"1711 году, сентября в 2-й день, в Анандырском остроге, в судной избе, пред прикащиком якуцким, да пятидесятником казачьим Матвеем Скребыкиным, якуцкой служилой человек Петр Ильин, сын Попов, да анандырские промышленные Егор Васильев Толдин, новокрещен юкагир Иван Васильев сын Терешкин сказали: в нынешнем де 711 году, генваря в 13 день, по указу великого государя и по памяти прежнего Анадырского острогу прикащика Федора Котковского, велено де ему Петру с товарищи идти из Анандырского острогу вниз по Анадырю реке и собрать в казну великого государя ясак с решных чюкоч…

И по вышеописанному великого государя указу и памяти, он Петр с товарищи своими, с толмачами Егором Толдиным с Иваном Терешкиным, с устья Анадыря реки на Нос ходили, и за морскою губою немирных чюкоч проведали, и царского величества под его высокосамодержавную руку в вечной ясачной платеж со всяким усердным радением призывали. И они немирные Чюкчи ему Петру с товарищи сказали: и прежде сего русские люди у них Чюкоч кочами морем бывали, и в то де время они Чюкчи им руским людям никакова ясаку не платили, и ныне де платить не будем, и детей своих в аманаты не дадим. И с того Носу пришел он Петр с товарищи в реку Анадырь нынешнего ж 711 году, июля в 28 день, и с вышеписанных решных Чюхоч с Нокона с родниками, с 5 человек, по лисице красной с человека в казну великого государя ясаку на нынешней 711 год с казачьим сыном Михайлом Шипуновым с товарищи собрали, да вновь призвали царского величества под его самодержавную руку в вечной ясачной платеж решного чюкчю Капочилу, Ноканова брата и тот Чюкча с ними Петром с таварищи, с ясашным платежем пришол в Анадырской острог. А о иных всяких их иноземских обыкностех писано ниже сего. По их вере, в подлинном договоре меж собою у них Чюкоч твердость, дают порукою солнце.

Оленные Чюкчи в Носу живут по каменям, ради оленных своих табунов кочюют по разным местам. А пешие Чюкчи по обе стороны Носу живут по коргам, подле море, в земляных юртах, где коротает морж. А кормятца они Чюкчи, оленные и пешие, промышляют по каменям и по рекам диких оленей и морскими китами, моржем, белугою, нерпами, корением и травою.

Против того Анандырского Носу с обеих сторон с Ковымского моря и с Анандырского есть де значитца остров и про тот остров подлинно ему Петру сказывали Носовые Чюхчи Махачкин с родниками: есть де на том острову люди зубатые, а веры де иной всякой обыкности и языку не их Чюкоцкова, особой, и из давных де лет и поныне у них Носовых Чюкоч с теми островными людьми меж собою немирно, ходят друг на друга с боем; а бой де у тех островных людей лучной и у Чюкоч такой же. И он Петр с товарищи тех островных людей у них Чюкоч взятых в полону видал человек с 10. А зубы у тех людей, кроме природных, есть вставленные моржевого зубья маленькие кости, подле природные, в щеках. А с того де Носу на тот остров летним временем в байдарках веслами перебегают одним днем, а зимою на оленях на легке переежают одним же днем. И есть де на том острове всякий зверь, соболи и куницы и лисицы всякие, и песцы, и волки, и росомахи, и медведи белые, и морские бобры, и держат де у себя великие табуны оленей. А кормятцы де они морскими зверями и ягодами и кореньем и травою. И всякой на том острову есть де лес: кедр, сосна, ельник, пихтовник, листвяк. И тот островной лес он Петр с товарищи у них Чюкоч в байдарках и в ветках и в юртах видели. А живут де они островные люди собою тако ж, что де и они Чюкчи и начальных де людей никакого у них нет. А в Носу зверя, кроме лисиц красных и волков иного никакого нет, и того малое число, для того, что зверю быть в том Носу не у чего, лесу никакова нет. А по смете Носовых оленных и пеших Чюкоч лушников с 2000 и болше, кроме Анадырских решных, а решных человек с пятьдесят и болше.