К моему удивлению, у меня не дрогнул ни один мускул. Внешнее показное спокойствие синхронизировалось с внутренним, рождая умиротворение.

— Я всего лишь потеряла память, с каждым может случиться, — я пожала плечами.

— Вы помните теорию, помните друзей и в данный момент в очередной раз пытаетесь выставить меня идиотом, — магистр усмехнулся. — Как вы собираетесь участвовать в турнире, если не в состоянии отбить элементарное заклинание? Вы что, думаете, я смогу вас защитить? Или полагаетесь на Гарье?

Я предпочла не шевелиться и молчать.

— Как турниры проходят, вы помните?

Вопрос можно истолковать в свою пользу. Витор рассказывал мне, как проходят турниры, и часть из этого я запомнила.

— Относительно.

Повисла пауза, пока магистр вглядывался в мое лицо.

— Что вы сделали на прошлом турнире, когда в бою с энгером потеряли меч?

Этого Витор мне не рассказывал.

— Использовала магию?

— Ушли с арены победителем, потому что бой был окончен.

Магистр подошел слишком близко.

— Я не знаю, чем вы руководствуетесь, но вам не выжить на турнире с такой подготовкой. Помните историю Бенджа Корторла? — Айнех заложил руки за спину.

— Не уверена, что знала ее.

— Бендж Корторл, адепт Академии НиПЭ, трагически погиб на турнире три года назад. Не бледнейте, Савелье, это не единственный случай.

Я отказываюсь в этом участвовать! Категорически!

Получается, я тоже могу погибнуть. Каждый может! Темный мир, проклятый бездной мир!

— М-магистр, а…

— А вы, Савелье, не сможете отказаться от участия, — милостиво ответил Айнех на невысказанный вопрос.

— П-почему?

— Вы не умерли. Больше веских причин для аргументации отказа нет.

Тьма.

И почему я не умерла? У меня была масса завидных возможностей.

Не представляю, что отразилось на моем лице, но магистр шумно выдохнул и пошел по залу, движением рук возводя странные объекты.

— Существует три способа пробуждения магии, — говорил он, не отвлекаясь от своего занятия, — первый самый простой, но менее эффективный. Второй более эффективный и более болезненный. Третий дает гарантированный результат, не исключая при этом летальный исход.

Магистр обернулся.

— С какого начнем?

Три не внушающие оптимизма конструкции угрожающе выстроились в ряд. Перспектива испытывать на себе эти три способа в принципе не приносит радости, а если прибавить вероятность кончины… Впрочем, если посмотреть с другой стороны, то вырисовываются новые возможности. В случае удачного исхода я смогу наконец использовать магию в полной мере. Смогу подготовиться и достойно выступить на турнире. Хотя бы буду уверена, что меня там не убьют.

Страх… он есть всегда и везде. Он сопровождает нас повсюду. И единственное, что подвластно каждому, — побороть его. Подчинить себе и остаться на поверхности, не позволив ему утащить себя на дно.

Дедушка всегда повторял: «Страх губит и в то же время спасает».

Я смогла преодолеть столько испытаний, сколько порой не выпадает на долю прожившего сотню лет. Что мне стоит пройти эти этапы? Банально, но от такого простого решения зависит моя жизнь.

— С последнего, — твердо заявила я.

Удивление магистра выдала изогнутая бровь.

Иногда стоит сделать странный выбор, чтобы понять, насколько ты прав.

— Уверены?

— Пока не передумала, — я подошла к магистру.

Последняя конструкция в ряду представляла собой четыре овала в половину моего роста. Они висели в метре от пола, плотно окружая пустое пространство. Один овал отплыл в сторону, как будто приглашая внутрь.

В душе что-то зашевелилось, рождая тревогу, и, пока я не сбежала отсюда, с паническим ужасом в глазах решила действовать.

Оказавшись в окружении мерцающих «щитов», я уже не испытывала прежней уверенности, но путей к отступлению не было, что порадовало.

— Несколько советов, Савелье: не пытайтесь выбраться — остроны не выпустят, а вы получите травмы. Прислушивайтесь к внутреннему голосу, он не подведет. Нацельтесь на результат, я вас вытащить не смогу. Кроме вас самой вам никто не поможет.

Весьма оптимистично звучат из уст декана слова о том, что он меня вытащить не сможет.

— Что меня ждет? — решила уточнить я, напоследок.

Из-за «щита» перед глазами лицо Айнеха расплывалось.

— Будем надеяться, что ничего плохого.

Коротко. Ясно. Мрачно. В духе магистра.

— Запускаю, — предупредил Айнех.

Я зажмурилась, не зная, чего ожидать. Фантазия рисовала предсмертные муки, адские пытки, нагоняя жути. Все «тараканы» разбежались, когда в висках запульсировало, а по рукам пробежала теплая волна, распространяясь постепенно по всему телу.