— Я понятия не имею, что со мной происходит, но в этом надо разобраться, пока я в беспамятстве не повисла на шее у твоего брата, — я все же взяла карандаш и начала быстро переписывать конспект Малены.

Как бы я хотела пожить спокойно хотя бы пару месяцев. Без краж, без безумных маньяков, грезящих о величии, без турниров и уж тем более без внезапно обострившейся симпатии к Витору, к которой я не причастна. Бред. Ведь это — полнейший бред. Человек не может чувствовать то, что он не чувствует. А я лично не испытываю к Витору ничего. Совершенно и абсолютно.

Пожалуй, в этом мире не стоит ничему удивляться. Я не удивлюсь, если в один прекрасный день увижу летающего носорога. Нет, конечно же, я удивлюсь, но даже летающий носорог не способен удивить меня больше не моих чувств. За гранью фантастики. Или моего понимания.

— Может, это ты, но не хочешь признаться самой себе, — выдала Малена, пока мы переходили по мостику из веток в соседнее дерево.

— Исключено, — отрезала я, не желая даже думать об этом.

— Ты так яро отрицаешь возможные чувства, что мне начинает казаться, что они вполне реальные.

Подруга нарочно смотрела по сторонам, но не на меня.

— Ты же знаешь, что это не так, — у меня вырвался нервный смешок, а внутри что-то противоречиво колыхнулось.

Похоже, пора переходить к радикальным мерам. Придется обратиться с вопросами к магистру Айнеху. Вдруг ему удастся выявить хотя бы первопричину. Не может же возникнуть вот так… на ровном месте. Такое бывает только в сказках, но там влюбляются в прекрасных принцев и к тому же по собственной воле.

Я стояла рядом с предполагаемой дверью магистра Айнеха. Где еще его искать я не знала, а как он выходил вроде бы из этой комнаты — видела. Осталось постучать… Представляю его удивленное лицо и вопрос: «Опять что-то натворили, Савелье?» И это несправедливо. Я вообще никогда ничего не творю. Просто обстоятельства меня подставляют.

Я постучала, переминаясь с ноги на ногу, как нашкодивший студент. А я всего-то хочу задать пару вопросов, на которые магистр с его огромным опытом наверняка сможет ответить.

Дверь открылась практически мгновенно. На пороге стоял магистр в привычном виде — черный костюм, волосы наполовину заплетены в тугую косу.

— Адептка Савелье, в чем дело? — немедля спросил он. — Пожар, убийство, потоп?

Я покачала головой.

— Тогда слушаю, — он сложил руки за спиной, приняв позу, в какой обычно беседует с адептами.

— Я хотела спросить, можно ли заставить человека чувствовать то, что, допустим, я хочу?

— Масса способов, от проклятия до приворота. На вас ни того, ни другого. Вопрос: зачем вам, молодой красивой девушке, заниматься такими глупостями?

Магистр пристально смотрел в глаза, а мои щеки запылали алым.

— Нет, я вовсе не собиралась ничего делать. Я просто расширяю кругозор.

Пора ретироваться, пока Айнех не начал детальный допрос.

— Вы точно уверены, что на мне ничего нет? — решила уточнить напоследок.

— Савелье, вы сейчас высказываете сомнения насчет моей компетентности?

Из глубины комнаты послышался мужской смех, а затем показался сам источник. Лорд Эльтерил неспешно приблизился к нам с веселой улыбкой.

— По-моему, девочка пытается удостовериться, что ее чувства настоящие, — он взглядом словно просканировал меня от макушки до пят.

Я почему-то побоялась задавать уточняющие вопросы. Во-первых, я немало удивилась его присутствию в покоях Айнеха, во-вторых, я уже успела отличиться при первой встрече.

— Настоящие, но пока не совсем твои, — заключил эльф.

Магистр смотрел на него с заинтересованностью, я же поняла, что ничего не поняла, но зато умудрилась попасть в очередную ситуацию, которая неизвестно как закончится.

— Еще немного, и у нее случится истерика, — лорд Эльтерил криво улыбнулся.

Магистр Айнех втянул меня в комнату. Я выразила протест. Никакой истерики не предвидится, я абсолютно спокойна. Но переубедить Айнеха не удалось. Он усадил меня в кресло, налил зеленого чая, накапал туда чего-то и протянул мне со словами:

— Рассказывайте, Савелье, что с вами приключилось?

Он сел напротив, рядом с лордом Эльтерилом. Они держали в руках бокалы с почти черной жидкостью и с профессиональным любопытством на меня взирали.