Стараясь освободить руки, Карпентер изучал веревку, которой Кейт связала его ноги. Ее диаметр был примерно в полдюйма; можно биться об заклад, что веревка была нервущаяся или что-то вроде этого. Это его порадовало, так же как и количество веревки, которое использовала Кейт. У него был наполовину готовый план.

С равнины до него доносился запах пышной растительности, а время от времени он слышал далекие пронзительные крики, ворчание и визг тероподов, зауроподов и орнитоподов. Карпентер слышал также слабый шум прибоя; он был уверен, что это звуки внутреннего моря, которое простиралось с юга на север почти через всю западную часть Северной Америки. Моря, в котором колонисты так боялись ловить рыбу. Конечно, их нежелание отчаливать на рыболовных судах было вполне понятным. Им пришлось бы справляться с длинношеими эласмозаврами, короткошеими плиозаврами, похожими на чудовищных ящериц тилозаврами и гигантскими мозазаврами. Колонистам определенно не повезло, потому что в море можно было получить хороший улов — эта стадия мелового периода изобиловала костистыми рыбами.

Параллелограмм света, медленно пересекая пол, постепенно становился длиннее. Запястья у Карпентера начали ныть. Похоже было, что веревка не собиралась поддаваться. Он ничего не пил, кроме какао утром, и его рот и горло пересохли. В течение дня сухость превратилась в жажду. В комнате было жарко, и даже небольшие усилия, которые ему приходилось тратить на то, чтобы сгибать и разгибать вперед и назад кисти рук, привели к тому, что на его лбу выступил пот. Вдобавок пот начал досаждать ему, заливая глаза. Карпентер старался думать о Дидри и Скипе. Вряд ли террористы причинят им какой-либо вред. Их старания вернуть детей обратно доказывало, что им все еще нужны их голоса для отправки новых радиограмм на Марс. Нет, пока они нуждаются в детях, они не должны навредить им. Но как насчет того, что они собираются делать с ними потом?

Отчаяние придало ему сил в попытках освободить руки. К этому времени Карпентер содрал кожу с запястий, но боли он больше не чувствовал. Он старался успокоиться. Дидри всего лишь ребенок, как и Скип. Наверняка даже террористы не убивают обычных детей. Было очевидно, что они не нанесли детям физического вреда — иначе Скип обязательно бы рассказал ему об этом. Но, возможно, они просто не успели навредить детям; быть может, они собирались сделать это. Он вспомнил, как Кейт собиралась ударить Дидри, и содрогнулся; затем он вспомнил, как Хью смотрел на девочку, и содрогнулся снова. Если Кью засеяли Марс, почему они не отбраковали негодное? Они могли бы не допустить появление Флойда, Фреда и Кейт с Хью. Карпентер начал ненавидеть Кью, хотя он и сомневался в их существовании. Веревка вокруг его запястий немного ослабла, но он не мог даже начать высвобождать руки. Параллелограмм света добрался до дальней стены и норовил взобраться на нее. Он прислушался к тому, что происходило на улице, но ничего не услышал. Чем террористы могли быть заняты? Может, они отправились на свой космический корабль? Скип рассказывал, что он находится в миле к югу от города. Возможно, они взяли с собой детей, прибыли на борт корабля и сейчас отправляют радиограмму Большому Марсу. Если это действительно так, и они заставили Дидри и Скипа переговорить со своими родителями, дети им могут больше не понадобиться, и…

Карпентер заставил все свои мысли умолкнуть и сосредоточился на запястьях. И для него и для детей будет мало пользы, если он свихнется, переживая за них. Световой параллелограмм коснулся потолка и начал уменьшаться в размерах. Карпентер снова попытался высвободить свои руки. Тщетно. Его рот и горло превратились в промокательную бумагу. Он продолжил работать кистями вперед и назад. Наконец он увидел, что световой параллелограмм исчез. В комнате воцарилась полутьма.

Вперед — назад, вперед — назад, вперед — назад. Полутьма уступила место ночи. Карпентер продолжал попытки освободить свои руки. Он натер их до того, что они начали кровоточить. Внезапно он услышал шаги на балконе и прекратил свою работу. Под дверью появилась полоска желтого света. Затем послышался щелчок, дверь распахнулась, и в комнату ступила фигура, несшая маленький фонарь. Это была Кейт.

Она закрыла за собой дверь и поставила фонарь на пол. Это был фонарь, не похожий на любые другие фонари, которые Карпентер когда-либо видел. Источником света был предмет, похожий на большое желтое яйцо. "Яйцо" располагалось на гнезде из разноцветной проволоки, к которому крепилась изящная рукоятка. Фонарь наполнил комнату теплым, мягким светом. Кейт уселась на пол с другой стороны от фонаря, вытянув ноги, и скрестила стопы. Она вытащила пару сережек-говорешек из нагрудного кармана и вдела их в уши.

— Откуда ты взялся со своим приятелем?

— Из будущего Земли, — ответил Карпентер.

Она моргнула. Затем произнесла:

— Ну, мы знаем, что ты не с Марса, и нам известно, что на этой планете нет человеческой жизни. Семь других планет солнечной системы мертвы, а это значит, что если ты со своим приятелем из другого мира, он должен быть частью другой звездной системы, и из этого следует, что ты, твой приятель и ваш нелепый танк пролетели на космическом корабле, который вы где-то спрятали, световые годы, чтобы добраться сюда. Во все это довольно трудно поверить; марсианские ученые говорят, что путешествия во времени возможны, так что, может быть, ты действительно из будущего

— Откуда вы знаете, что я не марсианин?

— Мы просто знаем, и все. Как далеко в будущем то место, откуда ты прибыл?

— Дальше, чем вы поверили бы.

— Что ты здесь делаешь?

— Занимаюсь голографической съемкой этой фазы прошлого.

— Куда смылся твой приятель?

— Вы сами видели. Он присоединился к цератопсам.

— У вас где-то должна быть база, куда он направился, не так ли?

— Когда я услышал твои шаги на балконе, — сказал Карпентер, — я был уверен, что ты несешь мне чего-нибудь перекусить.

— Может быть, твой приятель не один, а вас тут целая компания. Если это так, мы хотим знать, куда они все подевались. И еще нам нужен твой танк.

— Даже корочка хлеба пришлась бы кстати, — продолжал Карпентер, — глоток вина приветствуется тоже.

Кейт слегка наклонилась вперед. Мягкий свет фонаря сделал ее рубец менее резким, но он превратил ее карие глаза в бледно-оранжевые.

— Нам нужен твой танк, и мы получим его.

— Меняю его на детишек.

— Почему ты так заботишься о детях?