– Давай пойдём, посмотрим на месте ли труп твоего двойника и моего товарища лейтенанта Воронина. Его бы похоронить по человечески, да нельзя, похороны вызовут ненужные подозрения у командира.

Тело моего несчастного двойника лежало под камнями. Его даже не тронул тлен, так как была зима и в горах до сей поры ночами стояли крепкие заморозки.

Гностик долго пристально смотрел на тело своего погибшего товарища, потом вздохнул тяжело и сказал тихим голосом, словно его кто-то мог услышать.

– Хорошо лейтенант, что ты не застрял где-нибудь между мирами, там не то, что иллюзии, там нет ничего - пустыня, мёртвая зона там.

– Из твоих слов я понимаю, что помимо параллельных иллюзионных миров, существует и такое пространство, где на человеческое восприятие не действуют никакие силы, способные вызвать в мозгу картину мира.

– Я там не был, но знающие люди утверждают, что человеческая душа может оказаться в таком месте. Особенно подробно это пространство описано в Тибетской книге мёртвых. Есть такая чудесная книга, её на русский язык перевели то ли Рерихи, то ли Блаватская - это очень знаменитые русские учёные эзотерики.
–

Мы вновь завалили камнями труп лейтенанта Воронина, присели у могилы. Клочков достал из вещмешка заветную фляжку и протянул её мне.

– Давай помянем Павла Ивановича. Погиб смертью храбрых, но остался навеки неизвестным солдатом. На этой войне будут миллионы погибших солдат, о захоронении которых будут говорить, что это неизвестный герой.
–

Мы выпили по глотку горькой водки и умолкли на минуту, каждый думая о своём наболевшем за время страшной войны. Я вдруг уже в который раз представил в воображении, как возвращаюсь домой, как мне навстречу бежит моя Катя, плачет радостно мать и ласково хмурится отец, пожимая мне руку. Я вздрогнул от видения, по спине прокатилась волна озноба, я готов был вскричать, что не верю что эти люди теперь совсем не мои родные. Из моей глотки вырвался возглас отчаяния, и Гностик мгновенно оценил моё психическое состояние, резко поднялся на ноги и сказал.

– Пора идти лейтенант, а близкие люди Воронина, - он ткнул пальцем в могилу, - таковыми же являются и тебе. Двойниками всегда руководит одна душа, ей бессмертной доступны все миры, она может жить в любой иллюзии, даже в наших снах, которые рождаются только в отдельно взятой голове.

Не горюй офицер. Пошли воевать дальше.
–

Рассказчик замолчал надолго. Возможно, какие-то странные и жуткие мысли копошились в его воспалённой голове, о которых он не желал никому рассказывать.

Я тоже молчал до поры до времени, ждал, когда размышления моего крёстного выстроятся в логический ряд, и он вновь возобновит рассказ.

Так и случилось.

– Я думаю тело моего двойника, а именно он настоящий житель этого мира, и сейчас лежит высоко в горах Кавказа. Лежат там и его товарищи, погибшие в том странном бою, а вот мое тело не было обнаружено на месте боя и командир, по всей видимости, решил, что я струсил и сбежал с поля боя. Он мог обо всём доложить по инстанции и моим родственникам, в таком случае, пришло сообщение, что я пропал без вести или оказался в плену у немцев. Об этом никак не узнаешь.
– Горестно вздохнул Павел Иванович.

Я после мучительных сомнений всё-таки задал вопрос Воронину.

– Можете ли вы подтвердить, что и сейчас, после стольких лет жизни начиная с того памятного события в горах Кавказа, по-прежнему уверены, что находитесь в чужом мире? И ещё. Смогли ли вы убедиться за все эти годы, что мир, в котором мы все живём в действительности, является голограммой? Ведь именно эта дурацкая идея о параллельном мире возникла в голове вашего товарища, когда он увидел мёртвое тело очень похожее на лейтенанта Воронина. Я помню, вы рассказывали, там имели место различные версии о двойнике, но сопоставив усилия нацистов в поисках иных миров, можно было легко поверить в эту версию иллюзорного мира.

– Дорогой крестник, все мои размышления на эту тему улетучились после того как Клочков погиб, а я попал в плен к фашистам. Это произошло в Крыму.

В начале марта сорок четвёртого, когда наши войска освободили Николаев, я был назначен командиром разведгруппы, в которую вошёл и Гностик.

Под покровом ночи на двух небольших лодках мы удачно переправились через пролив в двух десятках километров от Керчи. Уже на следующий день, нас обнаружили немцы. Один из бойцов подорвался на мине, и этот нечаянный взрыв выдал группу. После скоротечного боя, в живых остались мы с Клочковым. Нам удалось оторваться от фашистов и тогда мы стали уходить в сторону Азовского моря, надеялись, что ночью удастся вновь переправиться на Таманский полуостров.

Этого не случилось. Немцам удалось нас догнать и, петляя среди невысоких холмов полуострова, мы с Петром оказались у узкого входа в подземелье. Там на Керченском полуострове все недра изрыты различными ходами. Где-то велась добыча камня, где-то строились подземные сооружения для военных нужд, и есть очень древние подземные тоннели и полости, предназначение которых трудно определить даже археологам.

Чтобы спастись от погони мы пролезли в эту заросшую кустарником дыру и вдруг оказались в обширном сооружении, которое было хорошо освещено.