Утреннее солнце на безоблачном, ярко-голубом небе спешило наполнить этот благодатный край светом и ощущением тихого, безмятежного счастья. Пение птиц было похоже на дивную живую музыку и заставляло прислушаться, раствориться в ощущении покоя и забыть все печали. Мевир шел медленно, останавливаясь, чтобы рассмотреть кажущиеся невесомыми и сказочными конструкции. Среди деревьев виднелись ажурные, хрупкие на вид беседки, как будто собранные из солнечных лучей. Под его сапогами шелестели желтые опавшие листья.

После долгой прогулки Мевир решил вернуться, но, подойдя к жилым одноэтажным строениям, предназначенным для гостей, обнаружил, что все двери очень похожи, а он не запомнил, в какую из них выходил. Он помнил лишь, что оставил настежь открытыми окна, и сейчас, увидев два окна с распахнутыми створками, решил заглянуть в одно из них, чтобы узнать его ли это комната.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что он ошибся.

На кровати лежал перебинтованный черноволосый мужчина, а сидевшая рядом девушка меняла повязку на его груди. Мевир хотел пройти мимо, но лицо девушки приковало его внимание. Он узнал ее сразу – по глубокому шраму, уродовавшему щеку. На встрече он принял ее за эльфийку; сейчас же заплетенные в длинную косу белые волосы открывали обычные, а не заостренные, как у эльфов, уши.

Лицо раненного мужчины горело, у него был жар и, похоже, он бредил. Из окна доносились то стоны, то обрывочные фразы на чужом непонятном языке. Закончив с повязкой, девушка взяла новый бинт и, намочив его в стоявшей на тумбочке миске, приложила ко лбу раненого. Она касалась больного с такой любовью и заботой, что сразу было понятно: этот человек ей не чужой. Она с печалью и тревогой вглядывалась в его лицо. В какой-то момент она медленно наклонилась и коснулась его губ своими. Ее поцелуй был коротким, нерешительным, как будто украденным. Черноволосый открыл глаза и выдохнул:

– Найлин!

Мевир смущенно отвернулся и зашагал прочь, надеясь на то, что в следующем открытом окне он узнает свою комнату. Он не видел, что девушка отпрянула от больного, как ужаленная. Не видел, как у нее на глаза навернулись слезы.

====== Глава 4 ======

Велор стоял, прислонившись плечом к тонкому деревцу с золотисто-красной листвой. Лучи восходящего солнца разгоняли утренний туман и оживляли яркие краски осеннего сада. Велор просыпался очень рано и особенно ценил утренние часы: в это время он чувствовал, как пробуждается и усиливается магия внутри него. В этот раз, прогуливаясь, он заметил Иерру. Маг остановился, решив понаблюдать за ней издалека.

Жрица стояла на коленях, протянув руки к восходящему солнцу. Она произносила слова на неизвестном мелодичном языке и кланялась, касаясь лбом земли. Затем подожгла лежавшую рядом горстку трав, направляя ароматный дымок в направлении светила. Велор наблюдал за ней со спины, и видел, что время от времени она поднимает обе руки к основанию шеи – он был уверен, что она касается изображенного знака солнца.

Маг вспомнил, что вчера вечером очнулся Астор.

«Молится? Благодарит солнце за его выздоровление? Продолжает соблюдать обряды уничтоженного культа?» – задался вопросами он.

Небольшой костерок из благовоний догорел быстро. Иерра еще некоторое время оставалась неподвижной, она продолжала смотреть на вылезший из-за горизонта огненный круг, но уже не произносила ни звука.

Оларф и Велор сидели на веранде. Оларф прикрыл глаза, наслаждаясь теплым ветерком, который то играл с его золотистыми волосами, то запутывался в складках длинной робы сидевшего напротив Велора. Эльфийский владыка и маг пытались определить состав отряда, который отправится в поход.

– Я бы хотел, – сказал Велор, выдохнув ароматное облачко табачного дыма, – чтобы вместе с нами отправились Астор и Иерра. Именно поэтому я настоял на том, чтобы она присутствовала на встрече.

Оларф удивленно приподнял бровь.

– Объясни, зачем? Я уж не говорю про то, что Астор только вчера пришел в сознание и все еще лежит в постели с тяжелым ранением. Хотя бы поэтому его участие невозможно.

– Пока он спал, мне удалось заглянуть в его сознание, – не выпуская трубку изо рта, начал Велор. – Теперь я знаю о нем все, возможно даже то, чего он сам о себе не помнит. Он, как и Иерра, жрец Арего. Когда-то давно эти жрецы посещали наш мир, они пробыли здесь недолго, но их визит навсегда остался в моей памяти. Еще бы! Никто кроме них не может путешествовать по мирам. Путешествуют жрецы не бесцельно, они собирают чужие знания, иногда предлагая взамен свои.

Что касается Астора… еще в раннем детстве эти жрецы подвергают своих будущих воинов воздействию, в результате которого их организм, в отличие от человеческого, восстанавливается очень быстро. Они даже стареют намного медленнее, чем все люди. Думаю, к тому моменту, когда мы решимся выйти в поход, он уже будет совершенно здоров.

Оларф понимающе кивнул. Когда он начал лечить Астора, то сразу понял, что это не обычный человек. В тот момент жрец был без сознания, веки были закрыты, и Оларф не видел его слегка светящиеся глаза. Но, воздействуя на него с помощью магии, эльф не мог не почувствовать, что этот организм ранее подвергся серьезному магическому вмешательству.