–  Ну, три, - неохотно проворчал Кадыров и, заметив среди окружающих колхозника из отстающей бригады, молодого парня с кетменем на плече, добавил: - В иных бригадах - четыре.

–  А у тебя сколько, Бекбута?

–  Тоже три человека на каждом гектаре. У меня людей хватает, не жалуюсь… И хлопок мы выходим! Мы и в бурю-то работали по-фрон- товому. А теперь и подавно не подкачаем!
– Он закатал рукав халата, продемонстрировал перед всеми вздувшиеся буграми, словно сталью налитые, мускулы.
– Есть еще силушка в гвардейских руках!
– И, постучав себя пальцем по лбу, хвастливо добавил: - Да и тут кое-что имеется!..

–  А сколько у нас тракторов!
– с молодой горячностью выкрикнул Керим.
– Целая колонна!

–  И на каждом такие богатыри, истинные Алпамыши, как мой дорогой друг Суванкул!
– под общий веселый смех заключил Бекбута.

Джурабаев, с трудом сдерживая улыбку, вновь обратился к Кадырову:

–  Слыхал, раис, что говорят твои дехкане?

–  Товарищ Джурабаев! Они своей же выгоды не понимают. Не понимают, что я добра им хочу. Ведь сколько пота прольют колхозники, пока добьются своего!..

–  А ты не жалей нас, раис!
– опять вступил в разговор Бекбута.
– Ты бы пожалел нас в прошлом году, когда отказался пустить на поля хлопкоуборочные машины!

–  Эти машины только портят хлопок.

–  Да ведь те, которые все-таки пришли к нам, ни куста не повредили!
– не удержался Алимджан.
– Отрицание, конечно, самый удобный, самый легкий вид критики.

–  Э, парторг, даже в газетах пишут, что машины еще несовершенны!

–  Пишут ради того, чтобы сделать совершеннее. Это наша общая забота! А ты, вместо того чтобы варить плов, ждешь, когда он сам сварится… И чураешься даже хорошей, полезной техники. Сколько уж мы с тобой об этом спорим!

–  Да мы не боимся и тяжелой работы, - сказал Бекбута.
– Когда трудно работать, не беда! Плохо, если жизнь трудная… Мы и стараемся так сделать, чтобы жилось нам лучше, вольготней, зажиточней! Ради этого можно сто потов пролить, раис!..

–  Ладно. Поднимете вы целину, построите поселок, а буря снова все разметет!

–  От бури мы отгородимся зеленым заслоном, пески укрепим, пустыню засеем саксаулом!..
– горячо возразила Айкиз.
– Нет безвыходных положений, товарищ Кадыров!.. Возьмемся за дело с умом, с охотой, так справимся с любыми трудностями! Вот бы и вы подумали, как нам уберечься от бурь, от засухи!..

–  Умурзакова права, раис, - сказал Джурабаев.
– Энергии, пыла, с каким ты выступаешь против освоения целины, с избытком хватило бы на то, чтобы помочь нолхозникам освоить эту целину, засеять ее хлопком, защитить хлопок от песчаных бурь, от суховеев. И ведь ты помог бы своим дехканам, если бы верил в них.

Кадыров стоял, чуть расставив ноги, хмуро потупившись, вцепившись в ремень так крепко, что края резали ему ладони и пальцы. Вся его поза выражала мрачное упрямство. Ну вот, все получилось так, как он думал! Теперь на него, Кадырова, свалят все заботы, он согнется под их тяжестью. Стоит сделать неверный шаг, как ткнешься носом в дорожную пыль… Колхозникам да бригадирам легко швыряться обещаниями. Им что! Не выгорит дело, они ничего не потеряют, жизнь у них останется прежней: не лучше, не хуже… А на него все пальцами будут показывать: плохой председатель, нерасторопный председатель! И свалят1 Как пить дать, свалят! Под него уж давно начали подкапываться. Его однажды чуть не вышибли из седла… А он всей своей жизнью заслужил почетное право руководить массами. Он создал, выпестовал колхоз, поднял его на должную высоту: выше-то пока и не надо! Нет, он не выпустит вожжи из своих рук, Кадыров не так-то прост. На рожон он не полезет, но постарается так сделать, чтоб оступиться пришлось не ему, а Умурзаковой, Алимджану, Джурабаеву! Джурабаев и Умурзакова затвердили одно: народ, народ. А иной раз не вредно и наверх взглянуть: как там, в области, отнесутся к их «самодеятельности». Султанов правильно говорил: цыплят по осени считают…

Кадыров поднял голову, пожал плечами:

–  Разве я против освоения целины, товарищ Джурабаев? Однако вожди пролетариата, они же классики марксизма-ленинизма, учили нас всегда учитывать конкретную обстановку. А обстановка пока не из благоприятных.
– Он нашел в толпе колхозников Гафура, кивнул ему: - Подойди-ка сюда, Гафур, и расскажи товарищу Джурабаеву, сможет ли ваша бригада своими силами в короткие сроки спасти хлопок на своем участке? Хватит ли у вас сил?..

Гафур шагнул вперед, улыбнулся кислой, бледной улыбкой:

–  Мы, конечно, будем стараться, товарищ Джурабаев. Но только силенок у нас, и правда, маловато. Бригадир наш - человек уважаемый, достойный, но в последнее время у него все из рук валится!

–  Это отчего же?..

–  Обидели его, товарищ Джурабаев! Родная дочь, и та ядом поит! Тяжело на душе у старого Муратали!.. Ну, и у остальных опускаются руки. Мы ведь хлопкоробами-то заделались недавно, навыка у нас нет, сноровки не хватает… Не подбавят в бригаду людей - погибнет хлопок!..

–  А мы вам поможем!
– воскликнул Керим.
– Управимся на своем участке, всей бригадой явимся к вам! Я всегда готов пособить дядюшке Муратали!..

–  Сам, смотри, не сядь в калошу, - мрачно предупредил Кадыров.
– Отстающая-то бригада у нас не одна… Начнешь их вытаскивать - сам пойдешь ко дну.

В это время из толпы выступил молодой колхозник с кетменем:

–  Я сам из слабой бригады, раис-амаки! Ты в нашей бригаде часто бываешь, уж кому-кому, а тебе известно, почему мы плетемся в хвосте! Во время бури на нашем участке два-три человека работало, а остальные ушли к Рузы-палвану: у него десять лет как отец умер, вот он и надумал устроить поминки, худойи». Наварил котел плова, пригласил друзей-приятелей, пропировал с ними целые сутки!..