Может, кто другой и пришел бы к финишу свежий, как огурчик. А вот Иван Долото с Олегом Беланом, по правде говоря, еле ноги волочили. Подъем-то приходилось преодолевать нешуточный. По бездорожью, напролом, в мокрой одежде и хлюпающих кроссовках. В общем, умаялись. Но на последнем отрезке рванули наперегонки так, что любо-дорого посмотреть. Только земля и листья из-под ног полетели. Только заросли затрещали.

Вырвавшийся на опушку Олег обошел Ивана примерно на полтора корпуса, да так ни сантиметра и не уступил больше. Подбежал к автомобилю, впечатал ладонь в металл:

– Есть!

Иван проделал то же самое, но в падении, стремясь дотянуться до «Паджеро» одновременно с соперником. Не вышло. Хлопок его руки прозвучал с небольшим опозданием.

– Одновременно, – заключил Олег, упершись лбом в борт джипа. – Красота среди бегущих… – Он сделал паузу, переводя дыхание. – Первых нет и отстающих… Уф-ф… Хоть по новой начинай.

– Да пошел ты, – буркнул Иван, с трудом принимая вертикальное положение и стягивая рюкзак.

– Только после вас.

– Сам.

– Эй, в чем дело? – повысил голос Олег. – Я, между прочим, тоже послать могу. И вдоль по Питерской, и по матушке-Волге, и на кудыкину гору по самые помидоры.

– Ладно, извини, – сбавил тон Иван, ссыпая под куст кирпичи, половина из которых раскололась во время забега. – Но ты меня достал, Олежка. Терпеть не могу эти игры в благородство.

– Какие игры? – изумился Олег. – Какое благородство, откуда?

– Кончай глаза пучить. Садись и поезжай.

Махнув рукой, Иван отвернулся.

– Но проигравших не было, Ваня. Если кто-то здесь принимает гордые позы, то это ты. Мы тютелька в тютельку уложились, разве нет?

– Нет.

– У тебя что-то с восприятием действительности, Ваня. Неадекватное оно.

Иван подошел к Олегу и ткнул его пальцем в грудь:

– Слушай сюда. Мы договорились, что последний топает пешком? Договорились. Я тебе когда-нибудь поблажки делал? Не делал. Вот и мне не надо. – Он снова пустил в ход палец, твердый, как гвоздь. – Стоит разок слово нарушить, и пошло-поехало, не остановишь. Так что будь добр помести свое седалище в тачку и катись.

– Колбаской, – подхватил Олег. – По Малой Спасской.

– Хоть по Большой Арнаутской. Лишь бы с глаз долой.

– Злишься?

– Ну злюсь, – неохотно признался Иван.

– Тогда объясни, в чем я перед тобой провинился? Может быть, надо было поддаваться, чтобы тебе настроение не портить?

– Охренел? Я не на тебя злюсь, Олежка. На себя. Запустил дыхалку и мышечные рефлексы. Как та баба.

– Кстати, о бабах, – оживился Олег, не спеша усесться за руль джипа. – Утром видел фото претенденток. Та, что по всем параметрам подходит, очень даже ничего. Симпатяга. Жаль.

– А тебе кривоногую уродину подавай? – удивился Иван. – С каких это пор?

– Соратницу жаль, – пояснил Олег, закуривая.

– Тогда тебе пора в сестры милосердия записываться. Или в братья, если тебе это больше подходит.

– Еще в первом классе подал заявление. До сих пор на рассмотрении в небесной канцелярии. Ни ответа ни привета.

– Так что там насчет соратницы? – не удержался Иван от вопроса, отметив про себя, что, отшучиваясь, Олег не ухмыляется, а хмурится. Что-то было не так. Что-то его беспокоило.

– Опасная затея, – ответил Олег уклончиво.

– Все наши затеи опасны, – напомнил Иван. – В нашем деле без риска никак.

– Мы рискуем потому, что сами этого хотим. А даму силком в наш коллектив загоняют. Ну, если не силком, то все равно другого выхода не оставляют.

– Выход всегда есть, – убежденно заявил Иван. – Кто какой выбирает. – Он еще раз присмотрелся к выражению лица напарника. Тот отвел взгляд. – Выкладывай начистоту, – потребовал Иван. – Что-то тебя гнетет, друг ситцевый. Желаю знать причину. С какой стати ты вдруг судьбой посторонней бабы обеспокоился? Она твоя знакомая? Спал с ней? Или еще пока только клинья подбиваешь?

– Нет, – качнул головой Олег.

– Не тяни резину! Я этого не люблю.

– Сдается мне, что у нас намечается экспедиция в один конец, Ваня.

– В какой конец?

– В противоположный, – ответил Олег.

– Хватит напускать туману, – потребовал рассердившийся Иван. – Я тебе не смертельно больной птичьим гриппом, чтобы от меня правду скрывать. Не хочешь говорить, проваливай. Мне и так по темноте домой шкандыбать.

– Но карета же подана, Ваня. – Олег кивнул на «Паджеро». – Не выламывайся. А то как в той присказке получается. Назло кондуктору пойду пешком.