Несмотря на вескость высказанных мною доводов, Ганс не собирался сдаваться:

— Какой-нибудь выход всё равно есть. Должен быть! Надо просто немного пораскинуть мозгами, и мы его найдём. Наши научные достижения значительно превосходят имевшиеся в их распоряжении ресурсы, они физически не могли всё предусмотреть, это дело слишком давних лет. С тех пор наука не раз шагнула вперёд…

— Шагнула. — Устало согласилась я. — За пределами бункера. А мы внутри. У нас нет к ней доступа, мы можем оперировать лишь тем, что имеется здесь.

Мои слова вызвали у напарника секундный ступор.

— Но мы же проникли сюда не с пустыми руками! — Спустя мгновение обрадованно воскликнул он. — Те же тепловые пушки — дело прошлого, но на складе их нет, потому что они не представляют военного интереса! Возьмём парочку, настроим на нужную площадь, поставим мощность поменьше, прогреем дверь изнутри и растопим этот лёд. От умеренного тепла плохо никому не будет, даже детонаторы не должны среагировать, верно? Самое большее — повредим замок, не страшно. Он ведь всё равно нам уже не нужен.

С первого взгляда возразить было нечего, я уже была готова одобрить этот сомнительный план, когда долгожданная мысль осторожно высунула носик из тени, дав мне возможность схватить её за этот любопытный участок тела и вытащить на свет.

Зря.

От осознания той беды, в которую мы попали, мои внутренности скрутились в тугой узел, потянув за собой и тело. Я мелко задрожала и постаралась стать как можно меньше и незаметнее.

— Аль? — Позвал Ганс, заботливо склонившись ко мне. — Что с тобой? Тебе плохо? Что случилось?

— Не помогут твои пушки. — Глухо уронила я. — Ничего не поможет. Мы можем только ждать.

— Почему?.. — Обиженно поинтересовался напарник. — Они должны хотя бы чуть-чуть ослабить натиск снега, а там уже и мы с новыми силами подоспеем…

— Дело не в них. Там нет снега. Там смёрзшаяся земля, покрытая небольшим слоем льда… Всего около тридцати сантиметров. Без помощи извне нам никак не откопаться.

— Откуда тебе это так точно известно? — Недоумённо покосился на меня Ганс. — У тебя приступ ясновидения?

Я беззвучно покачала головой.

— Вообще, о какой земле ты говоришь? Мы же только что её разгребли!

Не имея желания отвечать вслух, я промолчала, послав напарнику один бесконечно долгий и выразительный взгляд.

О, как я жаждала услышать обидный смех в свой адрес, который разом бы разрушил ту ужасную картину, что стояла у меня перед глазами!.. Но моим мечтам не суждено было сбыться.

Постепенно зрачки напарника расширялись всё сильнее, затем он внезапно резко побледнел…

— Пятнадцать трупов почти одинаковой степени разложения с современным оборудованием. — Не спеша начала я озвучивать свои догадки, с каждым словом всё больше убеждаясь в их логичности, и выражение лица собеседника было тому лучшим доказательством. — Примерно семь команд. Семь попыток практически подряд.

— Мы идиоты. — Тихо резюмировал Ганс.

Я кивнула:

— Этот сюрприз с гауринием был многосоставным. Сначала захлопнулась дверь, потом пошёл газ… И где-то в то время, пока мы боролись за свои жизни, неизвестный нам механизм усердно сгребал снаружи на дверь землю, не забывая её уплотнять и разравнивать, чтобы ветер спокойно припорошил её снегом. От нашего проникновения не осталось и следа.

— Хорошая маскировка для секретного заброшенного военного бункера с важными разработками и запрещённым содержимым… — Отрешённо согласился напарник. — И вспять уже не повернуть, это тебе не какая-то блокировка двери. Землю нельзя просто откачать, как ненужный газ…

— Полагаю, что этот элемент вообще не подразумевает возврата — я не видела ничего подходящего, когда просматривала код системы безопасности. Судя по всему, его добавили уже при консервации, адаптировав под свои нужны отныне ненужную систему очищения двери от льда и снега… Недаром она показалась мне сломанной.

— Мда. — Обречённо подытожил Ганс. — Если никто не придёт, нам конец.

На него было больно смотреть.

— Не волнуйся. — Я положила руку на плечо другу, постаравшись его обнадёжить. — Когда-нибудь нас обязательно откопают. Здесь есть еда и вода, мы можем очень долго продержаться. Один паёк в день…

И тут напарника прорвало. Его отчаяние преобразовалось в ярость, он дал волю эмоциям и со всей дури ударил кулаком в стену. После чего, разумеется, взвыл от боли.

Я отшатнулась, но вмешиваться не спешила. Каждый выпускает пар по-своему, мне вот нужно было всё переварить, в крайнем случае поплакать где-нибудь в уголке, а кому-то, как Гансу, нужно было крушить и рушить всё вокруг, желательно ещё и обругав кого-нибудь вслух. А ещё лучше — найти виноватого и выплеснуть на него всю свою боль. Ту же Хелену, например. Уж я-то его привычки хорошо успела изучить.