Выбрав место между двумя густыми заснеженными ёлками, зверь лёг носом к тропе и навстречу холодному ветру, чутко задремал, изредка, неслышно поднимая голову прислушивался к вою ветра в вершинах деревьев, просматривая, сквозь хвою еловых тонких веточек, прогал человеческой тропы, ведущей к зимовью...

...Чёрная, мелькающая в снежной круговерти фигура человека показалась неожиданно...

Перед этим, вздыбив шерсть на загривке, Бурый молча пропустил мимо себя двух собак, не учуявших зверя, лежавшего за ветром. Человек тоже шёл ничего не замечая вокруг, закрывшись от метели полой полушубка, а ноги привычно ступали по знакомым неровностям тропы.

...Он думал о своём доме в деревне, о том, как будет весело и приятно после возвращения с охоты, ходить с бутылкой водки по родне в деревне и выпив под крепкую мясную закуску несколько рюмок, отвечать на расспросы о охотничьих приключениях.

Человек в воображении уже видел просторные комнаты в своём доме, ровные деревянные полы, укрытые само вязанными цветными дорожками, жену у пылающей жаром печки, детей просящих его в следующий год взять с собой в тайгу...

А вокруг свистела и гудела вьюга и на отросшей у Охотника бороде и усах, намёрзли от тёплого дыхания льдинки. Всё пространство неба и земли было белого цвета и снег сыпал сверху, не переставая и подхваченный ветром кружился в безумном танце неостановимого движения...

...Бурого замело, завалило снегом, и когда он с яростным, долго сдерживаемым рёвом, стряхнув с себя снежные сугробы, вскочил на дыбы, вид его был страшен. Оскаленная зубастая пасть, высота более двух метров, визгливый, свирепый, громогласный рёв на мгновение парализовали человека, так страшно возвращённого в реальность дикого мира природы, из сладких мечтательных грёз.

Бурый скакнул вперёд, как тяжёлая лошадь, вставшая на дыбы, ураганом налетел на человека, ударил его когтистой лапой по туловищу. Потом, уже потерявшего сознание, падающего охотника, схватил клыками за плечо, рванул на себя и вырвал плечевую кость из сустава...

Затем, разъяренный зверь долго рвал безвольное, бесчувственное тело, вымещая в ярости на человеке свою боль и страдания за все эти бесконечные дни и ночи замерзания, голода и боли от обмороженной, но не потерявшей ещё жизненной силы плоти...

Он, Бурый, убил человека за несколько секунд...

Но ещё долго терзал окровавленное тело, на мгновение отстраняясь, глухо, с ненавистью, ворча, и разбрызгивая из пасти кровавую слюну, а потом вновь, возбуждаемый демоном ненависти и мести, набрасывался на темнеющее на белом изломанное мёртвое тело...

... Возвратившись, прибежали собаки, загавкали, заголосили, пытаясь отогнать остервеневшего хищника от хозяина, но медведь, бросался на них, норовя схватить, и собаки отскакивали на почтительное расстояние и безостановочно лаяли...

Кучум, изловчившись, прыгнул на Бурого и вцепившись в загривок, с яростными воплями рвал изворачивающегося и пытающегося достать собаку лапами, медведя...

Чтобы сбросить собаку, Бурый, встряхнулся всем телом, встал на передние лапы и достал, куснул Кучума сбоку, прокусив ему низ живота...

Через мгновение, наконец, - то, Бурый, дотянувшись, схватил когтистой лапой, пораненную, повисшую на нём собаку, и ударил другой.

Кучум, отброшенный мощным ударом, с воем, отлетел в сторону. И поднявшись, подволакивая сломанную лапу, повизгивая от боли, похромал в сторону зимовья...

Напуганный всем происходящим Саян безостановочно лая, перебегал с места на место, держался поодаль от взбесившегося медведя напружинившись и вздыбив шерсть, не решаясь напасть на разъяренного хищника.

А Бурый, снова разозлившись, погнался за Саяном и тот, как мог уворачиваясь от преследователя, убежал вперед к "дому", к зимовью.

А на тропе осталось распростёртое окровавленное тело Охотника, с неестественно заломленными руками и раскинутыми в разные стороны ногами, Стволы отброшенного медведем ружья, торчали из сугроба неподалёку ... Трагическая картинка: черная неподвижная фигура убитого зверем человека, на белом снегу, в круговерти не перестающей метели...

Медведь гнался за собаками до зимовья, а потом учуяв запах тёплого жилья и еды, вышиб, вырвал дверь и принялся поедать всё съестное, что было припасено охотником на длинный охотничий сезон.

Вломившись в зимовье, медведь, встав на дыбы, смёл мешки с крупами и мукой, с полок под потолком, на пол и стал пожирать всё без разбору, разорвав и рассыпав содержимое мешков и кульков по полу.

Потом, выскочив из зимовья, он нашарил, под крышей, мешок с пельменями и чавкая съел их.

Затем, выудив длинной лапой, оттуда же из под крыши, куски мороженой лосятины, съел и часть мяса...

И только набив брюхо, медведь немного успокоился, забрался вновь в зимовье, и впервые за всю зиму, устроившись в тепле, сытый и довольный кровавой местью, этому двуногому существу, задремал, вздрагивая и рыкая во сне, переживая, уже в воображении, схватку с ненавистным человеком и его собаками...