Отяжелевший, с отвисшим от съеденного мяса брюхом, измазанный кровью, которую он то и дело слизывал с шерсти, Матёрый рыкнул победительно и волчья стая, последовала за ним на днёвку, в прибрежные заросли ивняка...

...В морозы, Сам "стоял" в небольшом осиннике, окружённом чистым сосновым бором, который был пуст всю зиму и только иногда, глухари, у которых в бору было токовище, залетали сюда в солнечные дни, и кормились хвоей, сидя на величественных, могучих соснах, вершины которых видны были далеко вокруг.

Последние две недели, когда температура на рассвете подкатывала к минус сорока, он и кормился тут, и ложился среди объеденных обломанных вершинок, на холодный и промороженный, до твердости песчаного пляжа, снег...

Сам истоптал всё в осиннике, но волки, раза два, проходя буквально в километре от места его "стойбища" по сосняку, не встречали следов и потому, его не потревожили ...

Наконец морозы закончились, и Сам перешёл в широкую болотистую долину реки Олхи и выходил кормиться по вечерам в широкую пойму, заросшую ивняком и кустами черёмухи...

Волки каждый раз, проходя по многокилометровому кругу, обследовали долину этой реки и неожиданно натолкнувшись на следы Сама, оживились...

Пока волки топтались на месте, волчица галопом сделала проверочный круг, определила направление хода лося и вся стая тронулась за нею...

Сам привыкший к одиночеству придерживался одного и того же режима.

Уходя с кормёжки под утро, он, пройдя по твёрдому, заледеневшему болоту, перед заходом на лёжку на островок, возвышающийся над плоской болотиной, делал полу петлю и ложился на бугре, с хорошим обзором местности.

По берегу болота, стояли темно-зеленые сосняки, а дальше и чуть выше, располагались старые колхозные покосы, с двумя сеновалами, посередине пологого чистого склона.

Ещё дальше, за нечастым смешанным лесом, выросшим на месте бывших вырубок, совсем недавно, люди из большого, дымно - серого города стали строить раскорчевав лес, маленькие домики, в которых жили только с весны до осени.

А на небольших участках земли прирезанных к домикам, они выращивали овощи, ягодные кусты и даже цветы.

Заезжали люди сюда на ежедневном автобусе, который следовал по грунтовой дороге до конечной остановки и высадив пассажиров разворачивался, забирал отъезжающих и гнал на железнодорожную станцию, километрах в двадцати от садоводства.

Зимой домики и огородики засыпало, заносило снегом и из ближнего леса, в огороды, часто наведывались крупные зайцы - русаки, погрызть капустные кочерыжки и заночевать в безопасности, под поленницей сухих дров, на краю занесённого снегом участка...

Дикие звери естественно опасались человеческого поселения, а волки обходили его стороной...

Солнце после обеда спряталось за тучи и подул сильный ветер, раскачивая одиночные сосны, поднимая снежную позёмку на открытых местах.

Снег, казалось живыми струйками перетекал с места на место, заравнивая ямки и ложбинки, делая высокие сглаженные сверху наддувы, немного напоминающие застывшие волны...

...Пожилой человек жил в садоводстве уже второю неделю.

В городе было полутёмно и грязно, и потому пенсионер, воспользовавшись свободной от домашних работ неделей, переехал на дачу, в домик, который сам же выстроил незадолго до этого, два года по бревнышку собирая сруб, устанавливая крышу, обживая шести-сотковый огородишко.

Он давно был на пенсии и овдовев, стал тяготиться городской суетой и тяжёлым одиночеством среди множества людей, которые не только не знают друг друга, но и знать не хотят...

Обычный для города уровень человеческих отношений...

От этого и появляется, ощущение безнадежности и горечи.

Поэтому, переехав в пустынное безлюдное садоводство, он втянувшись в размеренно спокойную жизнь, привыкнув к тишине, начинал делать что -то по хозяйству, не сообразуясь со временем, а часто и не обращая на него внимания. Часов человек не имел и потому, жил по солнцу - вставал после сна, когда высыпался и ложился, когда глаза начинали слипаться от повышенного потребления кислорода в чистом воздухе наступивших сумерек...

В тот день, после полудня, он потеплее оделся и взяв с собой лёгкий топорик, вышел за окраину садоводства, чтобы нарубить длинных осиновых слег, для ограждения своего участка...

Войдя в осинник, проваливаясь в снег по колено, оглядевшись, выбрал несколько ровных стройных осинок, и размеренно тюкая топором, стал рубить их, аккуратно обтоптав снег вокруг, почти до земли...

От работы человек незаметно разогрелся и даже расстегнул ватник на верхние пуговицы.

Время клонилось к вечеру и из дальнего западного угла неба, двигались, становясь, всё плотнее и плотнее, тёмные тучи. За широкой просекой, справа от осинника начинались невысокие сосняки с прогалинами небольших верховых болотин, откуда и дул противный холодный ветер, по разбойничьи посвистывая в тонких ветках зарослей...