— Иди, Драко, — прошептала мать и слегка подтолкнула сына в сторону кабинета.

Оказавшись перед дверью, Драко никак не мог себя заставить постучать. Было страшно. Безумно страшно. Сердце колотилось с бешеной скоростью, ладони вспотели, а ноги будто бы приросли к полу.

Наконец, когда парень понял, что медлить с визитом и подвергать мать опасности всё же не стоит, Драко постучал в дверь, и услышав тихое: «Входи, Драко!», вошел внутрь. Волан-де-Морт стоял у окна, а отец — у кресла, которое находилось в противоположном от окна углу, и смотрел в пол, как нашкодивший школьник, которого вызвали на ковер к директору.

— Здравствуй, Драко. Я рад тебя видеть, — послышался голос Темного Лорда, и Драко передернуло. — Как успехи в учебе?

— Здравствуйте, мой Лорд, — еле-еле выговорил парень. — Всё хорошо.

— Я рад, — Волан-де-Морт обернулся и внимательно посмотрел на Малфоя-младшего. — Я хочу, чтобы ты пошел по стопам своего отца и принял метку. Я хочу, чтобы ты стал моим приспешником.

От неожиданности Драко потерял дар речи.

«Что? Приспешником? Я должен стать его приспешником? Принять метку и убивать? Да никогда в жизни…»

— Никогда в жизни? — переспросил Лорд и засмеялся. Четное слово, лучше бы он молчал. От его смеха Драко сделалось плохо. Этот мерзкий холодный смех проникал в каждый уголок кабинета, залезал под кожу. Парень забыл, что Волан-де-Морт владеет способностью читать мысли. — Никогда в жизни? — и слова смех. — Тогда получай. Круцио.

Парень упал на пол, извиваясь в агонии. Все тело пронзали сотни иголок, казалось, даже, что его, живого человека, несколько раз сбросили со скалы. Боль была нестерпима. Все внутренности выворачивало наизнанку. Крик вырвался непроизвольно и снова утонул в смехе змееподобного чудовища.

Гермиона не находила себе места. Прошло уже три дня, а Драко все еще не появился в школе. Несколько раз девушка хотела написать ему, но всякий раз одергивала себя, ведь появление в поместье Малфоев письма от грязнокровки Грейнджер может только ухудшить положение Драко. Если бы всё было нормально, парень уже давно бы вернулся, но видимо, всё было ужасно.

Блейз тоже был мрачнее тучи. Он, наверное, что-то знал, но посвятить Гермиону в свои мысли ему не позволяла гордость. Ведь правда: кто он и кто она. Хотя, какая к черту гордость, когда лучший друг в опасности?!

Утром Блейз получил письмо от матери, в котором она писала, что вчера одним Пожирателем Смерти стало больше. Называть его имя мать не стала, но Забини не был дураком и сам понял, что это был Драко.

Поздно вечером в спальне появился Малфой. Блейз вскочил с постели и уже хотел заключить друга в объятия, но Драко только отстранился.

— Мне не до этого, Блейз.

— Это правда? — Забини неотрывно следил за другом, который раздевался и готовился ко сну.

– Правда, — голос Малфоя был настолько безжизненным, отчего Блейзу стало дурно.

Дальше разговаривать не было смысла.

На следующее утро в Ежедневном Пророке появилась новая заметка:

АВРОРЫ ВЫШЛИ НА СЛЕД СБЕЖАВШИХ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ И ПОСЛЕДНИЕ СКОРО БУДУТ ПОЙМАНЫ.

ТАКЖЕ ПОЯВИЛАСЬ ИНФОРМАЦИЯ, ЧТО НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НАЗАД ТОТ, КОГО НЕЛЬЗЯ НАЗЫВАТЬ ОБРЕЛ ЕЩЕ ОДНОГО ПРИСПЕШНИКА, ЧЬЁ ИМЯ НАМ, К СОЖАЛЕНИЮ, НЕИЗВЕСТНО, НО МЫ РАБОТАЕМ НАД ЭТИМ.

Министр Магии Корнелиус Фадж

Блейз прочитал заметку и осторожно посмотрел в сторону Драко. Тот был ни жив, ни мертв. Под глазами мешки, которым даже австралийские кенгуру могли бы позавидовать, волосы растрепаны, мантия мятая, взгляд до жути пустой.

— Выйдем? — шепнул ему Забини. Драко кивнул, и парни покинули Большой зал.

Оказавшись в Выручай Комнате, Блейз тут же пошел в наступление:

— Рассказывай!

— Что? — Малфой упал в кресло и, достав из кармана сигареты, закурил.

— Всё.

— Нечего рассказывать. Я — тот новый Пожиратель, о котором написано в Пророке.

— Я не верю, — Блейз пытался ухватиться за соломинку и вытащить из друга как можно больше информации, но Малфой не сильно шел на контакт. Задрав рукав рубашки (мантия уже была снята при входе), Драко оголил предплечье, на котором чернела метка Волан-де-Морта.

— Теперь веришь? — и тут же опустил рукав, закрывая предплечье.

— Почему? — голос Блейза охрип.

— Почему? — переспросил Драко и сделал затяжку. — Он пытал мать несколько дней подряд. И меня пытал, но на себя мне плевать, а мать ни в чем не виновата.

— А как же Грейнджер? На нее тебе тоже плевать?

— Нет. На нее не плевать. Но я пока не могу с ней поговорить. Я не знаю, как ей все это рассказать. У меня на хвосте авроры. Мне не слишком долго осталось здесь находиться.