И вновь этот его кабинет. Тот же стол, тот же ковер. Ничего не изменилось. Девушка устроилась в кресле, размышляя. А ведь можно считать, что все началось именно с этого помещения. Столько всего было с ним связано. К сожалению, в воспоминаниях оставались только негативные моменты.

Майкл решил устроиться в соседнем кресле, но «Карлота» смерила его недовольным взглядом.

– Мистер Уолш, я надеялась, что мы с вами пообщаемся наедине.

– Не обращайте внимания на Майкла. Он мой надежный партнер и отличный парень, - Олдрин занял свое место за широким рабочим столом. Оливия была готова спорить, что складывая руки замком, сидя на фоне двух флагов, старик так и представлял себя президентом. Спал и видел эту перспективу.

– Мистер Сольц нам только помешает, смею вас заверить,- улыбнулась девушка, настолько обворожительно, как только умела. Все-таки специалисты ее отца в свое время неплохо постарались над ее манерами. Оливия мучительно медленно стягивала свои перчатки. До гейши она, конечно, не дотягивала. Но честное слово, все эти уроки по способу подать себя, привлечь внимание и завладеть собеседником - находились на грани того, чтобы сделать из невинной девчушки если не очень дорогую проститутку, то роковую женщину как минимум.

– Майки, оставь нас, - приказал Олдрин, не отрываясь от «Карлоты». Ублюдок и не догадывался, что это долгое стягивание перчаток не было кокетством.

Инвалидность. Восемь месяцев. Восемь, сука, месяцев восстановления - и почти нулевой результат. Двигательная активность сильно пострадала, а врачи лишь разводят руками. После травмы было упущено драгоценное время. Две операции, ежедневная терапия, и единственный результат - слабое сжимание кончиков ткани, чтобы медленно стаскивать с себя перчатки. Которые девушка не способна самостоятельно надеть.

Оливия смотрела на Олдрина, поражаясь, что его чертов парик до сих пор не начал дымиться на его лысой голове от ее гневного взгляда.

Она больше никогда не сможет рисовать. Что ж... Он забрал ее мечту. Она уничтожит его.

Сольц вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

– Что ж, мисс Овердрим. По почте вы высылали мне достаточно интересное предложение. Думаю, мы могли бы обсудить...

– Да, - Оливия кивнула, потянувшись к очкам. Ей нужно только подцепить дужку пальцем, чтобы стянуть их.
– По этому поводу. У меня будет совсем другое предложение.

Девушка поднялась, чтобы дойти до двери и защелкнуть замок. Она повернулась, давая Олдрину возможность разглядеть свою дочь.

– Маргарет?
– лицо старика вытянулось.

– Не спеши звать Майка, - предупредила она.
– Мы поговорим наедине.

– Зачем ты пришла?
– мужчина перед ней покраснел, начал нервно сжимать кулаки.

– Я? Обсудить наше с тобой сотрудничество, - невозмутимо Оливия вернулась на свое кресло. Хотелось бы сейчас сделать пафосный красивый жест: налить себе лучшее виски из запасов Уолша в его любимые граненые стаканы, закурить сигаретку, представляя себя хищницей из «Основного инстинкта». Но, увы... Пока она способна только сложить ладони на своих коленях.

– Ты хочешь денег? Отлично, - старик потянулся к внутреннему карману пиджака за чековой книжкой.
– Сколько тебе нужно, чтобы ты забыла этот адрес раз и навсегда? Десять? Двадцать тысяч?

Оливия заливисто рассмеялась. Совсем как Мэпс ее учила. Звонко, широко улыбаясь.

– Десять миллионов, - моментально приобрела серьезность Стоун.

– Ты с ума сошла!

– Я не закончила. Ты дашь развод Мэпс, и она получит половину, которая ей причитается по законам штата.

– У нас брачный договор! Я ничего не должен ей.

– Половину, Оли.

– Я вызываю охрану, и можешь быть уверена, что ты очень быстро вернешься обратно в клинику, маленькая дрянь.

– Я вызову охрану, - передразнила Оливия, зная, что только сильнее разозлит Олдрина.
– Ты все еще считаешь меня полной идиоткой? Поразительная наивность с твоей стороны.

– Что ты можешь, девочка?
– с насмешкой спросил Уолш. Зря он так. Очень зря...

– Все, чему ты меня учил. Запоминать, поддерживать связи, очаровывать твоих партнеров, - пустилась Оливия в пространные объяснения.
– Могу уничтожить твою карьеру. Я потратила много сил, но нарытого на тебя дерьма хватит, чтобы ты ушел в отставку. А то и отсидел несколько лет за налоговые махинации.

– Блефуешь.

Оливия потянула ручки сумки, магнитная заклепка расстегнулась. Девушка извлекла бумажную желтую папку, небрежно швыряя ее на стол к Олдрину. Мужчина пролистывал документы, убеждаясь, что его дочь не шутит.

– Это все? Деньги? Ты этого хочешь?

– В основном, - пожала плечами Оливия.
– В папке есть банковские реквизиты для перевода. Сегодня среда... Ты вполне успеешь связаться с банком. До пятницы деньги должны быть на указанном счете. Документы о разводе в конце. Считай, что тебя уведомили. Поставишь подпись в отмеченных местах.