Это был он. Тот самый мамин макет. Дом-крепость, неприступный забор, не хватало разве что подъемного моста. Но рука матери чувствовалась во всем. В оставленных у входа клумбах, в небольших посаженных березках, в причудливо проложенных дорожках вокруг дома. Все маленькие секретики припрятанные не для взрослых, отстроивших себе крепость, а для их детей. Чтобы те, когда вырастут, снесли высоченный забор и вместо каменного уродца поставили бы легкий и нарядный домик. В котором можно жить, а не прятаться.

Марина шла по дорожке к дому и читала этот дом, как письмо от мамы. Отец семенил где-то сзади и бурчал что-то под нос.

Вдвоем они зашли в дом. Отец, не разуваясь, прошел в гостинную и рухнул в кресло.

— Вот мы и дома, — сказала вместо него Марина.

«Тут ты и останешься», — добавила она про себя.

Настоящая постель, настоящее одеяло, настоящая крыша над головой были чем-то, что Марина уже и не чаяла увидеть. Утром она проснулась отдохнувшей, посвежевшей. Пусть все тело ломило, ныла медленно зарастающая рука, а за окном сгущались позднеосенние тучи и грозили скорым снегом. Это был новый день, первый день новой эры.

Отец уже успел куда-то умчаться на внедорожнике. Марина тем временем обследовала дом. Был он обжитым, нашлась в нем и библиотека, и запасы пищи, и заготовленные дрова и топливные брикеты. Еще она нашла десяток отцовских тайников с оружием и патронами. Все это она поскидывала в выгребную яму и тщательно засыпала.

Вечером отец вернулся, уставший и злой.

— Как сквозь землю, — ворчал он, поедая предложенный обед. Правда, Марина положила ему всего полтарелки. Доев, он выразительно посмотрел на нее, сидевшую в кресле и читавшую в гаснущем свете закатного солнца.

— Иди и сам себе положи, — скомандовала она.

Он выразительно посмотрел на нее и откашлялся, но Марина даже не бровью не повела. Пришлось ему подниматься из-за стола и нарочито-громко греметь кастрюлями.

— Про Лизку ты мне соврала, конечно же? — ледяным тоном спросил он.

— Ага, — кивнула Марина, — Не мешай читать.

На следующее утро Марина встала раньше отца и уже ждала его в машине. Тот, вышел и, увидев ее, замешкался. Потом сделал вид, что ничуть не растерялся, и сел за руль.

На самом деле он вообще не понимал что происходит.

По дороге он вдруг почувствовал в ней благодарного слушателя и хвастался тем, как талантливо он все организовывал. Он объехал и проверил все свои тайники — с медикаментами, топливом, оружием. Если бы неделю спустя он снова решил их проверить, то обнаружил бы их уже опустевшими. И приди ему в голову мысль скататься в Новожилово, он нашел бы все свои припасы там.

На следующий день зарядил дождь и отец остался дома. Полдня он сидел у радиоприемника и крутил ручку. Но кроме треска ничего слышно не было. К вечеру Марине это надоело.

Под видом стирки Марина забрала его парадную форму и «нечаянно» испортила. Набирая воду из колодца, она «случайно» перетерла веревку и отцу пришлось идти под дождь и все чинить. Она «забыла» открыть заслонку у печи и напускала в избу дыма, пока отец не пришел и все не поправил. Она придумала еще кучу разных мелких дел, лишь бы отвлечь его от ожидания приказов.

На следующее утро отец проспал свое обычное время подъема. С трудом поднявшись с кровати, он вдруг обнаружил, что внедорожник пропал. У калитки осталась разбитая задняя фара — Марина на вождение сдавала давно и уже успела все подзабыть.

По карте из библиотеки она добралась до Новожилова за час с небольшим. Ее приезд вызвал большой ажиотаж, поскольку Саша с Лизой уже успели раструбить обо всем что произошло — включая то, о чем она просила не рассказывать.

Приветствия, улыбки и пожелания удачи смутили ее. Марина схватила Лизу за руку, постеснявшись даже обняться с ней при всех, и скрылась ото всех в школе.

— А папа не приехал? — спросила Лиза.

— Папа приболел, — ответила Марина, — Вот вылечится, и я тебя привезу к нам в гости.

Лиза рассказала о своих успехах — она, как старшая, взяла шефство над малышами, водила их в в лес и рассказывала о грибах и ягодах. Наговорившись и пожалев Маринину руку, она умчалась играть с ребятами. Звонкая, веселая — какой Марина и хотела ее видеть.

— Тебе обязательно нужно с ним сидеть? — спросил ее Саша, оставшись наедине.

— Не знаю. У меня такое чувство, что оставь я его одного — и он снова возьмется за старое.

— Думаешь, так не возьмется?

— Мне кажется, он просто хотел быть кому-то нужным. Чтобы и его кто-то похвалил, выдал медальку… Яблоко от яблони. Как тут теперь, спокойно? — перевела она тему разговора.