— Мой Джефферсон?

Он лежал обнаженным на спине на смятой простыни. Глаза его были закрыты. Теперь он открыл их и уловил тусклый свет свечей. Она стояла около кровати, снова одетая в свое элегантное черно-золотое платье. На ее лице было множество теней, а ее глаза сверкали. Может быть, он лишь вообразил это, но зрачки казались ему кроваво-красными. Джефферсон подумал, что ее маскировка начинает таять.

— Для тебя есть задание, — сказала она.

Он лежал неподвижно — слишком слабый, чтобы снова начать двигаться.

— Произошел... — она сделал паузу, наскоро подбирая слова из того запаса, которым успела овладеть. — Инцидент, — продолжила она. — Четыре часа назад, если брать ваше измерение времени.

Она, что, стала чуть выше прежнего? Больше? Что-то в ее внешности навевало мысли о самой глубокой тьме во вселенной. И ее голос — несколько голосов, слитых в один — звучавший с призрачным эхом... был очень грозен.

— Мы требуем от тебя, — сказала она, — помочь нам.

Когда он не нашелся, что ответить, хор голосов резко спросил:

— Услышал нас?

— Да, — ответил он, не на шутку встревожившись. И повторил, чтобы она знала, насколько много внимания он уделил ее просьбе. — Да, услышал.

— Один мальчик... беспокоит нас. Он помог нашему врагу. Мы хотим знать о нем больше. Ты найдешь его и приведешь к нам.

— Что? — Джефферсон сел на кровати, все еще слабый, но способный мыслить достаточно ясно, чтобы обдумать услышанное. Ее глаза с красными зрачками — теперь вертикальными — как будто висели в темноте над странным деформированным телом в платье, которое изменило размеры, чтобы соответствовать форме, и он почувствовал, как в его внутренностях снова зажигается животный страх. Он начал потеть, и ему снова пришлось отвести взгляд. — Мальчик? Какой мальчик?

— На наши вопросы нужно отвечать, — отозвался хор голосов. — Он с другими особями вашего вида. Они защищают его. А ты... — и снова она старалась подобрать нужное слово. — Переговорщик. — закончила она. — Ты можешь вызвать доверие.

Добиться их доверия, подумал он.

— Да, — сказала она. — Именно так.

— Я... я не знаю... что ты...

— Ты знаешь. Прорвись через их защиту. Доберись до этого мальчика. Возложи на него свои руки и приведи его к нам.

— Я не могу... послушай... послушай, почему вы сами не можете этого сделать, раз он так важен?

— Так нужно, — ответила она. — Человеческое касание. А мы были бы... как тебе сказать... выставлены вон. Мой Джефферсон, ты очень хорош в том, что делаешь. Очень... — и снова пауза для поиска нужного слова. — Умелый. Возложи на него свои руки — плоть на плоть — и тогда приведешь его к нам.

— Привести к вам? Но как мне это сделать?

— Мы справимся с твоим путешествием. Мой Джефферсон, как ты дрожишь! Не бойся, мы позаботимся о тебе.

— Как? — он покачал головой, словно бросая вызов вредоносному устройству, вшитому в затылок. — Я не могу этого сделать! Ты хочешь сказать... ты хочешь отправить меня туда? На поле битвы?

Действительно ли она вздохнула совсем, как человек, или ему лишь показалось? Ее голоса были холодны, когда она ответила:

— Мы требуем мальчика. Мы требуем, чтобы ты привел его к нам. У тебя будет защита. С нашей стороны и с вашей. Этот самец был... — она снова попыталась подобрать слова. — Изменен. Он будет реагировать на любую угрозу. Тебе не потребуется беспокоиться об этом. Я хорошо говорю?

— Да, — сказал он. Так он всегда отвечал ей на этот вопрос. Он не мог на нее смотреть. Сейчас ему было слишком страшно увидеть часть того, чем она была на самом деле.

— Мальчик, — продолжила она. — Находится в месте под названием Кол О Райдо. Ты знаешь, где это?

— Колорадо, — поправил он. — Послушай... нет... пожалуйста! Я не могу...

— Ты можешь. И ты это сделаешь. Мы многое дали тебе, мой Джефферсон. Много. И многое из этого можем отнять. Ты будешь удален с этого места и отправлен в мир, чтобы найти мальчика. Тебе придется исполнить наше повеление, — она замолчала, а затем множество ее голосов произнесли, — наше задание. Когда все будет сделано, ты сможешь вернуться домой, и все будет хорошо.

Джефферсон почти рассмеялся над этим, но по сути у него получился лишь звук удушья.

— Все будет хорошо, — повторил он.

— Мы намереваемся победить в этом конфликте, — лицо Горгоны подернулось тенью, ее голоса поднимались в верхние регистры и скатывались в угрожающий бас. — Мы будем благодетельными правителями. Но сейчас... нам нужен мальчик, а тебе нужно какое-то время поспать.

Джефферсон почувствовал, как в шее началась слабая пульсация. Это было похоже на прикосновение теплых рук. Ощущение начало двигаться вниз по его спине, разливаться по рукам, позвоночнику, бедрам и ногам.