Теперь приказы должны быть выполнены. Захватить этот образец. Использовать высотную систему слежения на станции. Начать немедленное развертывание.

Смена кадра на поисковой сетке Несущего-Постыдную-Смерть показала пункт назначения. Это было довольно далеко от той дислокации, где находились четыре Перворожденные Благословенные Машины, но что есть расстояние для межзвездного путешественника, который мог по собственному желанию покинуть четвертое измерение? Можно было воссоздать математическую картину образца, однако эта информация уже содержалась в числовом коде Несущего-Постыдную-Смерть и в кодах других солдат. Если бы образец двигался одновременно с тем, как Перворожденные следовали бы за ним, следящее устройство поддерживало бы контакт. Однако основная станция передачи сигнала была уничтожена обстрелом вражеского корабля: боевые линкоры сражались на краю атмосферы этого мира.

Несущий-Постыдную-Смерть передал координаты и траекторию своим подчиненным. Они не обратили внимания на лежавшее под их ногами обезглавленное тело: теперь оно не представляло ценности с точки зрения боевой единицы. Они начали расплываться в воздухе — один за другим. Но не успело тело Несущего-Постыдную-Смерть до конца расплыться, как его схватила когтистая лапа командира рептилий. Она вцепилась ему в левую лодыжку, и враг показался из своего укрытия под обломками. Его лицевой капюшон широко раскрылся, чтобы показать врагу жуткие глаза с красными продольными зрачками, рот его раскрылся, чтобы извергнуть кислоту в лицевую панель.

Несущий-Постыдную-Смерть знал лишь две вещи, которые он мог назвать эмоциями: преданность Благословенной Машине и ненависть к врагу. В его сложной математике не было места ни для чего другого. За исключением, быть может, жестокости. Несущий-Постыдную-Смерть выстрелил из своего оружия в упор, одной энергетической сферой он разорвал левую руку до плеча, отбросив командира рептилий на пол на несколько футов, когда в воздух взлетел вязкий комок кислоты. Правая рука ненавистного противника сгорела при втором выстреле. Ноги сгорали поодиночке, а тело под обстрелом извивалось и пыталось принять какую-то другую форму. Рептилия пыталась замаскироваться под серый камень, покрытый щебнем вновь, но его камуфлирующее полуорганическое устройство не работало из-за повреждений и испытываемой агонии.

Черная лицевая панель с небольшим красным символом славы наклонилась вниз, глядя на измученного командира, и в ней запечатлелось изображение кровавой сцены. Затем, довольный своей работой, Несущий-Постыдную-Смерть не принес смерть, но обратился в призрак сам.

Образец должен был быть взят в честь триумфа Перворожденных Благословенных Машин.

— Давайте послушаем, — сказал майор Флемминг, его челюсти сжались так плотно, что могли запросто перекусить кусок гранита, — правду.

В служебном помещении торгового центра на изготовке находились винтовки, пулеметы и пистолеты. Солдаты с посеревшими лицами, державшие свое оружие, целились в две фигуры, расположившиеся на металлических складных стульях: в Джефферсона Джерихо и Джека Воупа. Вокруг заключенных были обмотаны веревки, стягивавшие их спина к спине. В лица им светили яркие лампы накаливания. Держась вне линии огня, в комнате также находились Оливия, Дейв и Итан, один глаз которого оставался голубым, а второй принял серебряный оттенок и словно бы лишился зрачка. Джей Ди опустился сюда на лифте и занял позицию позади Оливии, двигаясь медленно на своем самодельном костыле.

Как только хаос прекратился, Итан прошел в уборную, чтобы осмотреть серебряный глаз в зеркале. Он думал, что испугается при виде него, но отчего-то больше не боялся. Вместо этого он чувствовал себя... очарованным. Чувство силы, которое пронзило его во время случившейся схватки, было невероятным... невозможным для той части его существа, которая еще оставалась человеком. Но для другой части его — чем бы она ни была — это чувство было ясным, как Божий день, и оно приносило исключительное, ни с чем несравнимое удовлетворение тем, что удалось спасти человеческие жизни. Там, в уборной, пока специально отряженный конвой все еще держался позади мальчика, Итан поднял рубашку и увидел, что на его «татуировке» выше сердца теперь появился новый символ. Теперь можно было вычленить слово: «GUARD» — «страж». Однако на этом «татуировка» была явно не закончена: очертания следующего символа проглядывались под ушибом.

У него не было выбора, кроме как пойти к майору и сказать ему.

— Сайферы послали сюда разведывательный отряд и активные боевые единицы, потому что здесь под видом человека скрывался Горгон. Я ничего не сказал вам, потому что могу справиться с ним. Вы верите мне?

И майор — тертый калач, который уже видел все на этой кошмарной войне — кивнул и сказал:

— Да. Я в это верю.

— Мне жаль, что я не сказал вам сразу. Но я хотел понаблюдать за ним. Этот человек с ним... Кушман... он человек, но Горгоны его защищают. Я не знаю, почему, но должен это выяснить. Когда вы возьмете этих двоих в плен, я должен быть с вами. Горгон боится меня, и его человек тоже.

— Черт, — хмыкнул тогда майор. — Я тоже тебя боюсь.

— Не стоит. Мое задание находится в другом месте, но пока Горгон здесь, все люди в опасности. Причем, не только из-за него, но и из-за Сайферов. Я должен был предвидеть это, но... по крайней мере, никто не пострадал, и это уже хорошая новость.

— Кроме того... мужчины, который загорелся, — мрачно добавил майор. — Что это такое было, вообще?

— Оружие, спроектированное Горгонами. Мы должны радоваться тому, что оно оказалось здесь, потому что, по правде говоря, те... пауки были мне не по зубам.