Она на миг закрыла лицо ладонями, будто собирая воедино разбежавшиеся мысли.

– Меня разбудила буря, и я увидела в окне ужасный призрак. Мне хотелось закричать, но я не могла произнести ни слова. О Боже! Я не могла пошевелиться. Эта тварь приблизилась. Она схватила меня за волосы! Потом я ничего не помню… Не помню…

Девушка несколько раз подносила руку к шее, и, заметив это, мистер Маршдел встревожено спросил:

– Флора, он порезал вашу шею? О, Господи, какая рана!

– Из здесь две, – подтвердила мать и поднесла светильник к ложу.

Все увидели на горле Флоры два небольших, но глубоких пореза – вернее, два прокола в полутора дюймах друг от друга. Из ран сочилась кровь, стекавшая на ворот кружевной сорочки.

– Чем он тебя? – спросил Генри.

– Не знаю, – ответила девушка. – Но я чувствую себя слабой, словно умираю от потери крови.

– Ты не умрешь, милая Флора. Судя по пятнам на одежде и перине, кровотечение было сильным, но не таким уж и большим.

Внезапно мистер Маршдел оперся рукой на резное изголовье кровати и тихо застонал. Все повернулись к нему. Генри, стараясь скрыть волнение, спросил:

– Вы что-то хотели сказать, мистер Маршдел? У вас появилась догадка, способная пролить свет на это странное нападение?

– Нет, нет, никаких догадок, – ответил Маршдел, усилием воли выходя из депрессии, в которую он впал. – Мне нечего вам сказать. Но я думаю, что Флоре сейчас не помешало бы поспать – если она, конечно, сможет.

– Я не желаю спать! – вскричала девушка. – Я больше не отважусь спать одна.

– Но ты не останешься одна, дорогая Флора, – успокоил ее Генри. – Я сяду рядом и буду присматривать за тобой.

Она взяла его руку в свои ладони, и слезы покатились по ее щекам.

– Обещай мне, Генри, – взмолилась Флора, – что ты не оставишь меня одну – даже за все дары небес.

– Я обещаю.

Девушка мягко откинулась на подушки и с глубоким вздохом облегчения закрыла глаза.

– Она слаба, – произнес мистер Маршдел. – Ее сон будет долгим.

– Мне не дает покоя ваша реакция, – сказал Генри. – Я уверен, что ваше сердце терзают ужасные мысли.

– Тише, тише, – ответил мистер Маршдел, указав на Флору. – Об этом позже. И не здесь.

– Я понимаю, – согласился Генри.

– Пусть она спит.

Несколько минут в комнате стояла тишина. Флора погрузилась в глубокий сон. Молчание нарушил Джордж.

– Мистер Маршдел, посмотрите на портрет.

Он указал на картину. Взглянув на нее, Маршдел опустился в кресло.

– О, небеса! – воскликнул он. – Какое сходство!

– Не могу поверить, – прошептал потрясенный Генри. – Те же глаза.

– А контуры лица! И этот странный изгиб рта!

– Точно! Точно!

– Панель с картиной следует убрать отсюда. Если Флора проснется и увидит эти жуткие глаза, они могут пробудить в ее уме весь ужас пережитого события.

– Неужели он так похож на злодея, проникшего сюда? – спросила мать семейства.

– Это одна и та же персона, – ответил мистер Маршдел. – Могу ли я на правах человека, прожившего в доме немалый срок, узнать, чей это портрет?

– Сэра Мармадюка Баннерворта – нашего предка, который в угоду своим порокам нанес огромный ущерб имуществу моей семьи.

– Ах, так! Когда же это было?

– Почти девяносто лет назад.

– Девяносто лет? Это долгий срок.

– Вы находите какую-то связь…?

– Нет, нет, – ответил мистер Маршдел. – Мне хотелось бы успокоить вас, но я боюсь…

– Чего?

– Я должен вам кое-что сказать. Но только не здесь. Давайте обсудим это утром… Да, лучше утром. Не сейчас.

– Рассвет уже близок, – согласился Генри. – Я должен выполнить свое обещание. И я никуда не уйду из этой комнаты, пока Флора не проснется и не откроет глаза. Но было бы бессмысленно задерживать здесь остальных. Моей охраны будет вполне достаточно. Ступайте к себе и постарайтесь отдохнуть.

– Я принесу вам пороховницу и пули, – предложил мистер Маршдел. – При желании вы сможете перезарядить эти пистолеты. Еще пару часов, и наступит день.

Его предложение было принято. Генри перезарядил пистолеты и положил их на стол у изголовья кровати, чтобы в случае необходимости воспользоваться ими без лишних промедлений. Убедившись, что Флора спит, все остальные покинули комнату.

Миссис Баннерворт ушла последней. Она хотела остаться, но Генри настоял на том, чтобы мать вернулась к себе в спальную и попыталась возобновить свой прерванный сон. Пожилая леди была настолько сломлена тревогой за здоровье Флоры, что даже не могла сопротивляться. Рыдая и качая головой, она отправилась в свои покои.