— Спасибо, что согласились на интервью, — говорит он. В голосе мальчишки слышаться нервические нотки.

— Да без проблем. — Мириам посасывает сигарету. Выдохнув дым в его сторону, она добавляет: — Я не против того, чтобы об этом поговорить. Это ведь не тайна. Просто никто не слушает.

— Я слушаю.

— Знаю. Ты принес, что я просила?

Он достает мятый коричневый пакет и со стуком ставит на стол.

Мириам щелкает пальцами.

— Она сама же не откроется, верно?

Пол торопится достать бутылку виски — Джони Уокер с красной этикеткой.

— Для меня? — вопрошает Мириам, отмахиваясь. — Не стоило.

Мириам откручивает крышку и делает глоток.

— Наш журнал называется «База Повстанцев», у него около сотни подписчиков. И скоро у нас будет своя страничка в интернете.

— Добро пожаловать в будущее, да? — Она проводит пальцами по влажному горлышку бутылки. — Да мне всё равно, кстати. Я просто рада поболтать. Я люблю поговорить.

— Понятно.

И они сидят, уставившись друг на друга.

— Из тебя не очень хороший репортер, — говорит Мириам.

— Извините. Просто вы не та, кого я ожидал увидеть.

— А кого ты ожидал?

Он делает паузу. Осматривает её с ног до головы. Сначала Мириам кажется, что он хочет её, хочет встряхнуть её старые кости. Но дело не в этом. На лице мальчишки то же самое выражение, что можно было бы встретить, дивись он на двуглавого ягненка, или изображение Богоматери, выжженной на кусочке тоста.

— Мой дядя Джо говорил, вы то, что надо, — объясняет он.

— Твой дядя Джо. Я бы спросила, как у него дела, но…

— Это случилось, как вы и сказали.

Мириам не удивлена.

— Я никогда еще не ошибалась. Для протокола, мне нравился Джо. Мы познакомились в баре. Я тогда пьяная была. Он в меня врезался. Ну я и увидела, как его поразит удар. «Твою мать», — подумала я и всё ему рассказала. До мельчайшей детали… вот где кроется дьявол, ты же знаешь, — в мелочах. Я сказала: «Джо, ты поедешь на рыбалку. Через год»… ну, формально через 377 дней, так что мне потребовалось несколько салфеток, чтобы высчитать правильную дату. Я сказала: «Ты будешь в своих болотных сапогах. И поймаешь большую рыбу. Не большущую, не самую огромную, а просто большую». Я не знала, что это за сорт рыбы такой, ведь, дерьмо, я не рыбовед…

— Ихтиолог, мне кажется.

— А еще я не спец в английском и становится одним их них не горю желанием. Он сказал, что это, наверное, форель. Радужная. Или окунь. Спросил, какой наживкой он пользовался, и я ответила, что она похожа на блестящий пенни, по которому проехал поезд, поэтому он такой гладкий. Джон назвал это спиннером, сказал, что на него он ловит окуня. Короче, я же не из этих, ихти, ифти, фу, не из рыбоведов.

Она кладет сигарету в пепельницу и сминает.

— Я сказала: «Джо, ты будешь стоять с рыбой в руке, будешь улыбаться и насвистывать, хотя вокруг никого, показывая окуня Богу и остальным рыбам, а потом у тебя случится удар. Оторвется тромб и помчится по твоим артериям, будто пуля по нарезному стволу. Бум! Прямо в мозг. Ты потеряешь способность мыслить. Свалишься в воду. И никто тебя не спасет. Ты умрешь, а рыба уплывет».

Пол сидит тихо. Он обкусывает губу белыми зубами, какие могут быть только у подростка.

— Так они его и нашли, — говорит Пол. — С удочкой в руке.

Мириам хихикает.

— С удочкой в руке.

Пол удивленно моргает.

— Ну, понимаешь? Удочка? В руке? Ну, как будто с членом в руке? — Она отмахивается и достает еще одну сигарету. — Да и фиг с тобой. Джо бы понравилось. Джо бы оценил этот тонкий двойной смысл.

— Вы с ним переспали? — спрашивает Пол.

Мириам притворяется, что шокирована. Она обмахивается рукой, словно приехавшая с юга на бал оскорбленная дебютантка.

— Почему, Пол, ты так обо мне думаешь? Я само воплощение целомудрия. — Он на это не покупается. Мириам прикуривает сигарету и машет ему. — Дружище, я выбросила ключ от своего пояса верности давным-давно… просто взяла и зашвырнула его в реку. Однако, нет, Пол, я не спала с твоим дядей. Мы просто вместе выпили. Посидели в баре. А потом пошли каждый своей дорогой. Я вообще не была уверена, что он мне поверил, пока ты меня не отыскал.

— Он рассказал мне за месяц до смерти или около того, — говорит Пол, пробегая рукой по взъерошенным волосам. Он некоторое время, вспоминая, смотрит в никуда. — Он поверил. Я сказала ему, чтобы он не ходил на рыбалку. Но он лишь пожал плечами и ответил, что очень хочет поехать. И если ему суждено умереть там, так тому и быть. Мне кажется, он испытывал некоего рода волнение.

Пол тянется и включает диктофон. С опаской смотрит на Мириам. Ищет её одобрения? Или думает, что она сейчас его укусит?

— Итак, — говорит он, — как это работает?

Мириам глубоко вздыхает.

— Эта штука, что у меня есть?

— Ну да. Она.

— Видишь ли, Пол, у этой особенности есть свои правила.

Глава третья

Луис

Одно сплошное шоссе. Все остальное черное, исчезает в тени. Существует только то, что высвечивают фары автомобиля — светящаяся разделительная полоса, сосна, дорожный знак — они появляются из темноты и в ней же исчезают.