– Я Алму пригласила, – сообщает Ноэлия. – Если император не будет возражать.

– Да что б ему возражать, женщины в Айо никогда не лишние. – Шорох одежды от пожатия плечами. – Тебе-то родное лицо рядом, я понимаю. Но помощи от нее не жди, себе на уме твоя Алма. Я люблю тебя, ты же знаешь, но никому не пожелала бы ехать в Айо. – Опасливая волна в мою сторону.

Чем их так Айо пугает? Не понимаю. Ноэлия все хочет что-то спросить – о записке, наверное, – да не решается. Тересия тоже полна сомнений, снова острый взгляд на меня, глубокий вздох.

– Мне нужно уехать, девочка моя, – говорит наконец.

– Куда?! – Сиреневая печаль, фиолетовая тоска. – Надолго?

– Постараюсь к твоей церемонии успеть, моя хорошая.

По ауре ползет, передвигается серое пятно: обманывает, умалчивает, интересно, император установил за ней слежку?

Впрочем, для Ноэлии непосредственной опасности нет, остальное – заботы Лийта и прочих ответственных за службу охраны.

– Ну не расстраивайся. – в словах мягкость, почти нежность.

– Все в порядке. – Голос Ноэлии дрожит, невыплаканные слезы. Быстро берет себя в руки, молодец девочка. Все-таки хорошей императрицей будет. – Когда уезжаешь?

– Да вот сегодня, пришла тебя повидать.

– Мы… увидимся еще?

– Конечно! – Голос бодрый, убежденный, а сама не верит.

Может, отправить кого-нибудь следом? Не нравится мне это. Связываюсь на всякий случай с Лийтом, обращаю внимание на гостью Ноэлии.

«Следим», – сообщает. Значит, правильно сделал, не то решат, будто невнимателен или не справляюсь. Тут же ощущаю легкий контакт, узнаю Ивена.

«Через два часа будем, готовь невесту», – хмыкает. Иногда мне кажется, император слишком много вольностей ему позволяет. Впрочем, очевидно, не просто так.

«Передам», – отвечаю.

– Простите, моя госпожа, через два часа за нами приедут, – прерываю разговор.

Вздрагивают обе, оборачиваются ко мне.

Ноэлия

– Спасибо, – киваю.

– Ну… я пойду, пожалуй…

– Уже? – пугаюсь я.

Неужели могу больше не увидеть? Обидно так, дела у нее какие-то, не могла подождать? Ничего толком не знаю о ее жизни, но уезжала она не так уж часто! Мы постоянно созванивались, бывало, когда грустно и тоскливо, наберу ее – и полегчает.

Тересия садится на кровать, поднимает куклу, которая так и лежит на покрывале. Начинает расправлять волосы, теребить складки платьица. Вздыхает:

– Так вышло, моя хорошая, я этого не хотела. Не серчай на старуху.

Присаживаюсь рядом, обнимаю, вдыхаю любимый с детства горчащий запах. Не расплакаться бы. Поглаживает по волосам, что же я буду делать там, за сотни километров, без ее голоса, рук? У меня ведь никого. Ну почему она не захотела поехать, что ей здесь?

– Я бы тебе все отдала, что смогла бы, – не выдерживаю. – Императрица ведь имеет право на свои прихоти и желания, никто не стал бы возражать?

Тересия молчит, убивая последнюю надежду.

– Все будет хорошо, девочка, – утешает она.

Поднимаюсь резко. Пусть так. Тересия тоже встает, оглядывает комнату, сумку:

– Помочь тебе?

Качаю головой:

– Я уже все сложила.

– Я не прощаюсь, – говорит Тересия, надевая шляпу.

Довожу до двери, Дарсаль выпускает. Я тоже прощаться не хочу. Дожидаюсь, пока уйдет, иду в душ умыться, привожу себя в порядок, накладываю подходящий случаю макияж. Этому нас обучили в полной мере. Подбираю пристойное платье из моих скудных запасов, снова все проверяю, не забыла ли чего. Напоминаю себе – ведь я еще в городе, даже если забуду, всегда смогу зайти забрать. От этого совсем тошно.

Наконец шум у выхода, машины, охрана, зеваки собираются. Опускаюсь без сил на кровать. Не могу. Не хочу!

– Пора, моя госпожа, – тихо напоминает Дарсаль.

Почти ненавижу его за это.

Стук в дверь разбивает последние мгновения тишины. На пороге появляется молодой парень, кланяется почтительно, представляется. В ушах стучит, ничего не соображаю. Дарсаль указывает на сумку, ага, значит, какой-нибудь слуга. Ну да, все правильно. Страж придерживает створку, выходим, парень пристраивается сзади.

Мадам Джанс бросается ко мне, обнимает как родную:

– Ноэлия! Спасибо вам!

– За что? – недоумеваю я.

– Император за вас такой выкуп дал! Мы теперь сможем и ремонт сделать, и достроиться, и еще нескольких детей взять!

Снова ставшая привычной за последний день горечь. Выжимаю из себя улыбку, хоть что-то хорошее во всем этом безумии. Только как отделаться от ощущения, что меня просто-напросто продали?

Ищу взглядом, так надеюсь увидеть Тересию, однако ее нет. Она же попрощалась, недавно ушла. Но ведь могла бы и проводить!