Шрифт:
Она вдруг приближается, кладет руки на плечи.
– Говорят, у Стражей с женщинами непросто, – шепчет. – Я подарю тебе удовольствие, какого ты никогда не испытывал!
С трудом сдерживаю омаа – еще не хватало, чтобы у фаворитки императора нашли следы моих ожогов. Докажи потом, что не прикасался к ней. Убираю ее руки с плеч.
– Надеешься избавиться от меня? – Кажется, весь омаа выплескивается через глаза и губы. От моего вида и тона она отступает, по серой оболочке змеятся багряные трещины – страх пробивается. Не нужно было тебе сюда идти, Шарасса. – Доложить императору о предательстве?
– Нет. – Отпечаток движения, отворачивается.
Вся спина переплетена, ни одного уязвимого места. Ни на миг не расслабляется, все продумала. Не нравится мне это.
– Дарсаль. Ты знаешь, как шатко твое положение. Я могу дать ответы, которые ты ищешь. И защиту, в которой нуждаешься.
Странно, но она не лжет. Действительно, у нее что-то есть. Нашла, гадина.
Желание узнать едва не затмевает способность размышлять. Беру под контроль омаа, даже веки прикрываю, но все равно ощущаю рвущийся сквозь них белый свет.
– Я сам защита, – отвечаю.
– Дарсаль, ты же не хочешь стеречь границы? Или пойти на откуп женщинам Йована? Могу устроить, поверь.
– Что тебе нужно? – спрашиваю. Верю. Подстилка императора и не такое может.
– Не слышу почтения, Дарсаль.
– Что вы хотите, госпожа? – Иду на уступки, с неприязнью осознавая, что на данный момент мне с ней не соперничать. Может, если исполню миссию…
– Ты должен проявить смекалку в выборе невесты.
– Это невозможно, госпожа. Любой мой недочет разглядят другие Стражи.
– В таком случае, Дарсаль, ты должен во что бы то ни стало стать ее личным Стражем. Она должна доверять тебе, как и император. Если сможешь – я скажу, что делать. Если нет, границы всегда нуждаются в патрулировании. Не забывай.
– Я помню, шри Шарасса.
Надеюсь, тебе недолго оставаться фавориткой. Аура императрицы должна быть безупречной, другую просто не потерпят. Надеюсь, ей удастся затмить тебя в сердце Иллариандра. Надеюсь, окажешься в заведении Бесстыжей Палми. Говорят, бывшие фаворитки там пользуются спросом. Улыбаюсь, хоть и утопия. Не с твоим положением.
Шарасса передергивает плечами – льдинки в ауре осыпаются, растворяются.
– Не вздумай состязаться со мной, Дарсаль.
– Что вы, госпожа.
Это мы еще посмотрим.
– Ты знаешь, что я говорю правду, Дарсаль.
Знаю. Что бы ты там ни плела, но синие кляксы правды видны отчетливо. А вот пятен предательства, к сожалению, не заметно. Впрочем, тогда тебя и без меня отлучили бы.
Сигнал от входа – Лексий. Открываю вопреки недовольству Шарассы. Едва уловимый порыв ветра, сразу легче дышать. Ушла.
– Ого, какая красотка, – хмыкает Лексий, лишь только дверь за гостьей затворяется.
Пожимаю плечами. То, что мне видно, скорее уродливо. Но молчу, нельзя так о фаворитке.
– Куда едешь? – Лексий плюхается на диван, радужные волны по ауре.
Он всегда был безудержно веселым, что бы ни происходило.
– Йован.
– Так и подумал. – Кивает, струи беспокойства. – Будь осторожен. И… на вот, возьми.
Протягивает что-то, чего не могу рассмотреть. Приближаюсь, сажусь рядом, беру в руки. Ощупываю скользкий гладкий клубок.
– Мне нельзя, ты же знаешь, – вздыхаю я.
Работа такого мастера охраны, как Лексий, дорогого стоит. Но Стражам императора ни за чем нельзя скрываться.
– Знаю. Просто возьми с собой. Вдруг пригодится. Настроена на тебя, как только примешь – сразу же заработает.
– Спасибо, – говорю я.
Иногда думаю, что такой друг – это дар усовестившейся судьбы. После всего, что сотворила.
Глава вторая
Ноэлия
– Лия, ну ты идешь? – Нетерпеливая Алма стучит в дверь.
В последний раз бросаю взгляд в зеркало, поправляю выбившуюся прядь, приглаживаю одежду. Отворяю, ожидаемо встречая удивленный возглас:
– Ты чего в брюках? Разве не знаешь…
– Знаю, «брюки – рабочая одежда, уважающая себя женщина никогда не будет их носить, разве в случае необходимости», – цитирую наставниц. Красотка Алма при полном параде, черные глаза подведены, ресницы в три раза длиннее обычного, платье по фигуре, туфли, волосы распущены по плечам четко дозированными локонами. – Мне с вами не сравниться, да и… – Замолкаю, прислушиваясь к шевелениям совести.