– Милая, - коснулся я её щеки. – Я не игнорирую тебя. Если ты хочешь секса, мы можем вернуться в дом и подняться в спальню. Вот только подумай о том, что ты почувствуешь после этого. Не физически, - я коснулся ее виска, - а морально.

========== Глава 17. Она. ==========

Я шла следом за соседом, рассматривая гнилую листву. После его слов стало так стыдно, что я еле сдерживала слезы.

И правда, что я буду чувствовать после того, как получу физическое удовольствие? Желание спадет, останутся мысли. И разочарование в себе.

Я всхлипнула. Что со мной происходит? Влияние всех этих событий? Смерти людей я приняла, как кадры из кинофильма. Если честно, мне даже не верится в реальность происходящего.

Постоянно кажется, что вот-вот я должна проснуться у себя в квартире от шума за стеной. К сожалению, я не просыпаюсь, и мне приходится просто не думать о том, что происходит. Довериться происходящему. В бурном течении событий я забыла, что надо дышать и стала плавать под водой. Я тону и вместо того, чтобы выплыть – разглядываю красивые рифы.

Дура.

Считала соседа козлом, а сама…

Не заметив преграды на своем пути, я врезалась. Отступив на шаг назад, поняла, что это Паша. Виновато подняв глаза, я опять всхлипнула. Нос защипало, и предательские слезы скользнули по щекам.

– Когда я был еще подростком, - тихо заговорил он, вытирая мои слезы платком.

Платком! Я не встречала еще ни одного мужчину, который носит при себе носовой платок.

– Я влюбился в женщину, ей было около тридцати лет, я думаю, - Паша обнял меня за плечи и повел вдоль озера. – Она заметила мои попытки ухаживать за ней и решила посмотреть, что из этого выйдет. Я дарил ей цветы, устроился на работу, чтобы покупать дорогие подарки и наконец, решился пригласить её в ресторан. Евгения была умной особой, она жила какими-то тренингами для женщин, проводила их у себя на дому. Ну, так вышло, что я ждал, пока все её ученицы удалятся, а она переоденется в подобающую для ресторана одежду, - мы подошли к небольшой лодке, но я потянула Пашу дальше. – Она стала переодеваться при мне, и конечно я распознал это, как призыв к сексу. Все случилось и я по сей день еще ни разу не получал такого удовольствия, как тогда. Уже после, Евгения села напротив меня и заглянув в глаза, спросила, что я чувствую. Я хотел ответить, но она остановила меня и улыбнулась. Не слушай свое тело, сказала она. Послушай разум. Что дальше? Хочешь ли ты теперь узнать меня или горишь желанием заняться сексом еще раз? Тогда я понял, что мне плевать, чем она занимается и каков её внутренний мир. Я повелся за своим плотским желанием и даже не подумал, кто предо мной. Как оказалось позже – Евгения была кочевницей. Зарабатывала на жизнь тренингами по сексуальным влечениям. Я был для неё подопытным, а она для меня просто вагиной с красивым приложением в виде тела. Конечно, она кое-чему меня согласилась научить, и это были самые прекрасные уроки, но я усвоил серьезную вещь.

Паша остановился и вновь посмотрел мне в глаза. Его взгляд был полон уверенности и тепла. Он всегда знает, что делает. У него никогда не бывает необдуманных поступков.

– Ты хочешь, чтобы я сделала вывод? – он кивнул. – Ты хочешь, чтобы я узнала тебя получше?

– Я хочу, чтобы ты не жалела потом о своем выборе. А я не страдал от того, что ты убежишь от меня в страхе. Я видел людей с тяжелыми ранениями, и они находились в точно таком же шоковом состоянии, как и у тебя сейчас.

Понуро опустив голову, я признала свое поражение.

Он прав. Чертовски прав.

Поежившись от промозглого ветра, я вздохнула.

Дура. Не устану это повторять.

– Принцесса? – коснулся он пальцами моего подбородка. – Я очень горжусь, что познакомился с такой сильной женщиной, как ты. Не всякий может перенести подобное с завидным спокойствием. Я понимаю, что твое желание – парадокс, родившийся в насыщенных событиях этой недели и готов принять. Я заварю тебе горячий чай с бергамотом и апельсином, а ты побудь одна, подумай и приходи.

Кивнув, я медленно побрела в обратную сторону, даже не обратив внимания, ушел ли Паша домой или идет за мной. Мое состояние можно сравнить с сильной контузией. Реальность происходящего нахлынула огромной волной и, сделав еще несколько шагов, я согнулась от боли. Грудную клетку защемило, словно в неё кто-то выстрелил невидимой пулей. Я пыталась отдышаться, но слезы не давали мне сделать даже крохотный глоток воздуха.

Я не знаю, сколько времени ревела, комкая грязные листья. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я более менее успокоилась и смогла подняться с земли.

Помню, такое состояние я пережила, когда смогла вырваться из лап своего женишка, узнав, что моих родителей не стало. Потом была затяжная депрессия, копания в закутках своей души и много самобичевания. Сейчас я не была готова к депрессиям. Все же не при постороннем человеке. Я должна держаться.

Собрав все свои душевные силы, я изменила направление своих не очень позитивных размышлений. Почему люди такие дураки? Воспринимают других людей на свой первый взгляд и не хотят верить, что человек не тот, кого мы себе представляем. Вот взять соседа. Он совершенно другой, незнакомый, таинственный и возможно, чуточку волшебный. Медленно шагая по тропинке, я пыталась совместить его качества, которые были совсем несовместимыми. Как можно в одного человека вместить столько доблести, перемешав с кровавым расчетом и периодичной козловатостью.

Улыбнувшись, я посмотрела на гладь озера.

На улице полностью стемнело, и я заметила, что вдоль тропинки горят небольшие фонарики.

Красиво.

Судя по окоченевшим ногам, рукам, да и вообще всему, что могло окоченеть, я пробыла наедине с собой очень долго.

Так задумалась, что даже не побоялась остаться одна. И я даже благодарна соседу, что он вовремя удалился.

Я не хочу, чтобы кто-то видел меня слабой, и мне кажется, он это понимает.

Уже у двери дома я оглянулась и от неожиданности взвизгнула, отпрянув назад. Дверь открылась и, споткнувшись о порог, я повалилась на пол. Меня снова поймали, не дав упасть.