Его вызвали в комнаты, занятые Станнисом Баратеоном, через несколько недель после сдачи, чтобы обсудить предстоящую поездку в столицу. По замку ходили новости, что они отплывают на следующий день на рассвете, и это значило, что очень скоро решится судьба Уиллема. Уже и так достаточно ее откладывали.

Выбор был простым:

– Вы преклоните колено перед моим братом королем при всем дворе и останетесь живы, или не преклоните, и тогда умрете. Или отправитесь на Стену, если пожелаете. Там вы узнаете, что многие лоялисты Таргариенов уже носят черное, – сказал мрачный Баратеон.

Уиллем стоял, замерев.

– Смогу ли я поклясться защищать принца и принцессу? – спросил он.

Брат узурпатора хмыкнул.

– Преклоните колено, поклянитесь богами старыми и новыми, что никогда не поднимаете оружия против короля Роберта и его наследников, и можете оставаться на службе принцессы Дейнерис.

– Не принца? – спросил Уиллем, прищурившись. Что они задумали для него.

Станнис Баратеон настороженно посмотрел на него. Его взгляд скользнул к столу, разделявшему их, на котором аккуратно, в стопки, были разложены бумаги. Затем он посмотрел Уиллему в глаза.

– Охрана принца Визериса увеличена втрое, сир Уиллем, могу вас в этом заверить. Ему не причинят вреда, – сказал мальчишка, не отвечая на самом деле на вопрос. Может быть, у него случилась ссора с братом?

– И чего мне ждать для них в будущем, мальчишка? Не могу себе представить, чтобы Тайвин Ланнистер спокойно терпел, что принц Визерис жив, – сказал Уиллем.

Баратеон помрачнел у него на глазах. Он знал, что на кону. Внук Ланнистера должен был сесть на трон, который ему не принадлежал, и он не потерпит ничего, что будет угрожать его правлению. Наверняка, именно поэтому была усилена охрана принца – чтобы убийца, оплаченный золотом Утеса Кастерли, не подобрался к последнему наследнику мужского пола от рода Эйгона Завоевателя.

– Тайвин Ланнистер не посмеет ослушаться Десницу короля, – сказал Баратеон, хотя на его лице все же было заметно плохо скрытое сомнение. – Лорд Аррен собирается лично воспитывать принца Визериса, или же отправит его с лордом Эддардом Старком в Винтерфелл, а принцесса Дейнерис останется под моей опекой, – Баратеон поколебался. – Мы будем настаивать, чтобы ее провозгласили леди Драконьего Камня, и когда придет время, она выйдет замуж за наследника Роберта.

Уиллем обдумал это.

– Если принцесса Дейнерис станет леди Драконьего Камня, то что будет с принцем Визерисом? – спросил он. Баратеон разозлился на его тон и покачал головой.

– Когда он достигнет совершеннолетия, он наденет черное. Или, если ему захочется, выкует цепь в Цитадели, и затем наденет черное. На Стене у него есть родственник, насколько я знаю, служит мейстером. Если принц Визерис пожелает, он заменит его, когда он умрет.

Они собирались прикончить линию Таргариенов, раз и навсегда, позволив ей продолжиться через линию узурпатора. Уиллем хорошо понимал эту игру. Это была игра по правилам Ориса Баратеона. Как он убил Аргиллака Дюррандона и женился на дочери Аргиллака, так и Роберт Баратеон убил Эйриса Таргариена, а теперь собирается выдать маленькую принцессу за своего нерожденного сына.

Он оглядел лицо Баратеона. “Пес узурпатора, вот ты кто, пусть и немного более благородный, чем эти мерзавцы Старки и Ланнистеры”.

– Почему ты отдаешь принца Визериса, твоего воспитанника, напоминаю, на милость лорда Старка и лорда Аррена, ведь это не они поклялись защищать его? – спросил Уиллем. Что его больше всего злило, так это люди, которые понимали свой долг, но все же не исполняли его. “Ты восстал против своего истинного короля и помог уничтожить величайшую династию, что видел мир. Ты сказал последней истинной королеве, что защитишь ее детей, обещал мне, что им не будет вреда, а теперь отдаешь одного из них без сопротивления”

Баратеон заскрипел зубами, он делал это часто, и злобно посмотрел на него.

– Я делаю так, как мне приказали, сир Уиллем, – ответил он. – Как бы это не злило меня, лучше уж Эддард Старк или Джон Аррен, а не Тайвин Ланнистер. Или этого вы хотите? Чтобы вашего принца растили на львиной скале?

Уиллем усмехнулся.

– Я бы предпочел, чтобы он сидел на Железном Троне, мальчишка, но мы оба знаем, что этого не будет, – сказал он. Станнис Баратеон яростно уставился на него. – Что ж, я преклоню колено и останусь с принцессой, чтобы чтить свои клятвы, раз я единственный, кто собирается это делать.

Второй сын лорда Стеффона отвернулся, все еще скрипя зубами.

– Вы не единственный, – рявкнул он, махнув рукой. Этим жестом он разрешал ему уйти. Уиллем последний раз зло посмотрел на него и вышел из комнаты, рябой рыцарь, как всегда, следовал за ним.

Он вернулся к своему месту у колыбели принцессы Дейнерис, и увидел там того, кто был бы королем в другой жизни. Визерис Таргариен нечасто навещал сестру – это вызывало в нем воспоминания о смерти матери, но когда он приходил в детскую, он не отрывал взгляда от младенца, завернутого в красные пеленки. Принц почувствовал присутствие Уиллема даже не поднимая глаз.