Ринмир смеялся. Смеялся, глядя на то, как умирали женщины и дети в этом тёмном магическом пламени. Где-то среди них была Мэрайя и её ребёнок, но разве ему есть дело до предателей? Они осудили на смерть невиновного. Теперь он – судья. И он приговаривает их к вечному забвению.

Вот и она – предательница, беспомощно бегущая по дороге. В руках у неё ничего нет: младенца она бросила гореть заживо так же, как когда-то обрекла на смерть Ринмира. Порыв ветра сорвал капюшон с головы колдуна, и на мгновение он увидел в расширившихся зрачках подбежавшей почти вплотную предательницы тень узнавания. Она узнала его.

В следующий миг пламя обрушилось на неё обжигающей волной. Девушка кричала; кожа натягивалась и лопалась кровавыми пузырями, чернела, сворачивалась, будто сгорающие листья. Обгоревший остов человеческого тела был ещё живым, когда обессиленный Ринмир остановился. Это существо смотрело на него – смотрело испуганными светлыми глазами, которых огонь не коснулся. Мэрайя умирала, как умирали там, внизу, другие жители Арги. Но всё так же, как тогда, она хотела жить.

До тех пор, пока на горло предательницы, ломая хрупкие кости, не опустился тяжёлый сапог её бывшего возлюбленного.

========== Глава XIV: Другой путь ==========

Хрустнула ставня – и Лайонелл передёрнулся, словно вдруг наяву услышал треск ломающихся костей. Язык будто замёрз, и Золотому Стражу стоило больших усилий произнести:

– Ты убил их? Их всех?

– Совершенно верно, - без следа прежней улыбки кивнул Ринмир. – Что, всё ещё думаешь, что я пытаюсь оправдаться перед тобой, мальчик?

– Это – твоя история? – руки Лайонелла тряслись так, что он сейчас не смог бы выстрелить из пистолета – промазал бы с двух шагов. – Это ты хотел мне рассказать?

– Именно, - чуть склонил голову древний колдун. За окном медленно занимался рассвет, и отчего-то лицо Ринмира стало спокойнее, чем прежде. Видимо, он помнил о словах Лайонелла: как только наступит рассвет, его убьют.

– Зачем ты это сделал? – севшим голосом осведомился Золотой Страж. – Зачем ты рассказал мне это?

– Потому что хотел рассказать. Это не очевидно?

Лайонелл сглотнул, пытаясь подавить накатившую тошноту. Слишком уж живо он представлял себе то, что случилось так много лет назад. Представлял – и не мог поверить, что нечто подобное могло произойти. Из-за одного убитого колдуна, из-за одного человека…

– Не пытайся найти виноватых, мальчик.

Золотой Страж вздрогнул, пытаясь понять, каким образом древний колдун сумел понять его смятение. Как ребёнку, который услышал странную и страшную сказку, ему хотелось задать этот вечный вопрос: кто же был добром, а кто – злом? Ринмир, расправив плечи, печально улыбнулся:

– Это просто жизнь. Зло было всегда, мальчик. Не пытайся понять, откуда оно берётся в наших душах: оно… как семечко. Это семечко прорастает, и постепенно из крошечного сгустка жизни превращается в огромное древо.

Лайонелл слушал – и не мог разобраться в своих чувствах. Перед ним стоял убийца, человек, уничтоживший целую деревню, тот, кто уже восемь сотен лет скрывался от Золотых Стражей, творя магию. И всё же… почему его так жаль? Не оттого же, что его некогда хотели убить, в самом деле!

– Мы похожи, мальчик. Похожи больше, чем ты думаешь.

Золотой Страж смотрел на врага, понимая: с лучами рассвета мир становится прежним. Возвращается то желание очистить мир, как очищают его от тьмы лучи солнца. Но сердце не желает смиряться с такой несправедливостью.

– Чем это мы похожи?

Ринмир лишь загадочно усмехнулся, запрокидывая голову:

– Мы убиваем невинных, потому что верим, что имеем на это право. И мы не помним, кто и почему даровал нам это самое право. Разве не так?

– Пожалуй.

Лайонелл устало вздохнул, стараясь унять дрожь в руках. Затем он всё же задал свой главный вопрос:

– А как иначе?.. Разве есть другой путь?

– Другой путь? – Ринмир задумчиво почесал подбородок, словно бы мальчик сказал что-то, заинтересовавшее его. – Нет, пожалуй. Или же я просто не нашёл его…

На лестнице уже слышны были шаги приближающихся Золотых Стражей. Лайонелл понимал: ещё пара мгновений, и колдуна убьют. Во имя мира прольётся кровь – разве не так было всегда, с тех самых времён, как появился на свет этот мир?

Неожиданно колдун приблизился, и Лайонелл уставился в тёмные, почти чёрные водовороты глаз. На удивление чёткими показались ему последние слова:

– Я не нашёл этого пути. Такие, как я, живут вечно – и поэтому наша жизнь лишена тех стремлений, что есть у вас. Найди этот путь, мальчик… найди его сам.