Шрифт:
– Нет, я… – Я запутался в собственных словах. – Я не хотел сказать, чтобы… – И снова сбился. – В смысле, другие хозяева платят больше.
Пайла фыркнула:
– И намного, если учесть, что я уже больше года плату не получала.
Я посмотрел на нее, не понимая:
– Что ты имеешь в виду?
Она посмотрела с грустной улыбкой:
– Необходимая экономия. Иначе пришлось бы перестать есть.
– Так почему же ты все-таки не ушла?
– Вы хотите, чтобы я ушла?
– Нет! – Все слова получались неправильными. – Я у тебя в огромном долгу. Я тебе луну с неба должен! Но здесь ты голодаешь – и не можешь не понимать, как я это ценю. Просто для тебя бессмысленно…
– Дурак ты, – сказала Пайла. – Дальше сопла своего балантхаста ничего не видишь!
Она наклонилась, и ее губы коснулись моих. Когда она выпрямилась, глаза девушки светились знанием и надеждой.
– Я сделала свой выбор давным-давно. Я видела тебя и Мерали, во дни ее здоровья и болезни. И видела тебя с Джайалой. Я бы никогда не ушла от такого, как ты, – человека, не оставляющего других, даже когда это легко было бы сделать. Тебя я знаю.
– Все мои тайны, – прошептал я.
– Все, что имеют значение.
5
На следующий день мэр снова пригласил меня в свой большой дом на холме – демонстрировать действие балантхаста.
Пайла опять помогала мне надеть парадную одежду, но сейчас наклонялась ближе, улыбалась при этом, и мы почти соприкасались щеками, у меня усы дрожали от близости этой женщины, которую я вдруг заметил.
Как будто мы вглядывались с противоположных сторон в матовое стекло – и вдруг отполировали его до прозрачности. Сталкиваясь пальцами на пуговицах моего жилета, мы смеялись, голова шла кругом от радости узнавания, и Джайала смотрела на нас, улыбаясь потаенной детской улыбкой, – той, которая всегда освещала ее лицо, когда она считала, что обладает каким-нибудь тайным знанием, но эта тайна отражалась в ее глазах ярко, как знаменитые фейерверки Джандпары на фоне звезд.
У самых дверей я обнял на прощание Джайалу, потом повернулся к Пайле. Сделал к ней шаг – и остановился, засмущавшись собственной стремительности, застрявший между прежними жизнями и новыми обстоятельствами. При виде моей неуверенности Пайла улыбнулась, потом засмеялась, подошла ко мне, покачивая головой, и мы неловко обнялись. Новый ритуал. Осознание, что теперь все между нами будет иначе и эти новые обычаи сменят собой старые привычки.
Притянув к себе Пайлу, я чувствовал, как падают годы у меня с плеч. И тут в нас врезалась Джайала, обняв обоих, вместе, смеясь и протискиваясь между нами. Семья. Снова, снова семья, которой так долго у меня не было. Три Лица Мары – все мы вместе стали целостнее, чем прежде. И благодарнее.
– Похоже, ей нравится, – тихо сказала Пайла.
– Тогда не оставляй меня.
– Никогда не оставлю.
Из пустого дома я вышел, наполненный жизнью куда полнее, чем в прошлые года. Смеясь и одурев от счастья. Думая о свадьбе, о Пайле в роли невесты. Дар, который я не чаял разыскать. Груз одиночества сняли с меня. И даже вид терновых бригад не омрачал настроения. Люди выковыривали побеги из щелей мостовой, вычищали город, не давая плетям вползти. А я улыбался, глядя на них. Наконец-то балантхаст снимет с людей угрозу. И даст им жить так, как им хочется.
В древней Джандпаре магистры пропитывали магией ковры и стрелой носились по небу. Большие широкие ковры, размером с комнату, с серебряными чайными сервизами и стеклянными курильницами перелетали Империю из конца в конец в мгновенье ока. Магистры летали между парящими дворцами, имениями на прохладном севере и на теплых берегах юга. Дети не болели и не умирали, и чахотки не было. Все казалось возможным, да вот только магия породила терновник, и он сбросил с неба летающие ковры.
Но теперь у меня в руках моя судьба и меня любит Пайла, и Джайала теперь будет со мной всегда – или хотя бы столько, сколько может рассчитывать родитель удержать при себе ребенка.
Не проклят. Благословен.
Над Сулонгом шли работы на летающем мосту. Я не мог удержаться и представил себе, как над рекой парит не один мост, а три. Как будут обогреваться дома зеленым магическим огнем. Как можно будет перелетать с места на место. Отвоевать Джандпару.
И в пронзительном весеннем воздухе я рассмеялся.
Стало возможно все.
Дворецкий мэра встретил меня с большим почтением, от чего мое напряжение несколько спало. Страхи, преследовавшие меня накануне, исчезли под действием ночного сна, радости от объятий Пайлы и согревающего весеннего солнца.
Дворецкий провел меня в галерею приемов. Я был удивлен, увидев там первых лиц города, собрание в золоте и богатом убранстве: магистраты судов, торговцы пряностями и драгоценными камнями, генералитет и старое дворянство с родословными, восходящими ко временам Джандпары. И даже три древних магистра из погибшего Алакана. Еще много народу выглядывало из подпертых колоннами арок, окружающих мрамор и базальтовые плиты галереи. Здесь собралось почти все высшее общество Каима. Я остановился в удивлении: