— Мы сейчас проверяем, — проговорил тот, что справа, в чисто овечьей манере потупляя взор. — Тем не менее, если бы вы могли выделить нам часть ваших людей, мы бы хотели проверить некоторые местные конюшни и рассмотреть дело в лошадином аспекте.

Я моргнула. Потом еще раз. Потом набрала в грудь воздуха и уже готова была разразиться тирадой, когда в открытую дверь моего кабинета постучал один из полицейских. Это был Барри Фуллер, крупногабаритный патрульный, ранее игравший за «Чикагских медведей». Он был прикомандирован к спецгруппе по поимке Пряничного человека, хотя, каюсь, я не помнила, с какой целью.

— Офицер Фуллер! — с готовностью приветствовала я его, радуясь, что меня перебили.

Фуллер вошел, бросив косой взгляд на фэбээровцев.

— Мы… то есть я сегодня утром принял телефонный звонок. — Теперь я вспомнила, что Фуллеру было поручено сидеть на телефоне, чтобы отсортировывать фальшивые признания и другую информацию. — Звонил Фитцпатрик, хозяин второго магазина. Он хотел дополнить свои показания.

— Дополнить чем?

— Он вспомнил, что перед тем как обнаружил тело, слышал фургон с мороженым.

— В смысле, музыкальный фургон? Такой, на котором написано «Доброе угощение»? [21]

— Да. Он играл какую-то шарманочную мелодию, вроде бы «Продавец конфет».

Я быстро осмыслила услышанное. Мы знаем, что преступник водит грузовичок. Фургон с мороженым может быть практически анонимным; таких в Чикаго, вероятно, сотни. Я повернулась к Харбу:

— Нужен список всех фургонов, торгующих мороженым, зарегистрированных в Иллинойсе и Мичигане. И нужно выяснить, требуется ли какая-то специальная лицензия или разрешение на такую торговлю, и в первоочередном порядке проверить этих людей на предмет нападений, изнасилований, грабежей со взломом… отметаем дорожные аварии. Затем нужно сопоставить этот список со списком пациентов доктора Бустера. И надо еще раз поговорить с тем парнем, Донованом, который обнаружил первое тело.

— Это я уже сделал, — сказал Фуллер. — Я ему позвонил. Он тоже помнит, что слышал фургон с мороженым. Я как раз принялся за отчеты автотранспортного управления. Проблема в том, что они фиксируют марку, модель и год выпуска. Марка фургона с мороженым — джип, а в Иллинойсе тысячи джипов. В Мичигане, думаю, еще больше. Мы не можем проследить и по водителям, потому что всякий, у кого есть стандартные права класса «В», имеет право водить джип. Если у этого парня бизнес-лицензия на вождение, можно было бы его по ней вычислить, но эти списки местные, они проходят не по штату, а по населенным пунктам. Может уйти целая неделя, чтобы проверить каждый пригород.

— А что, если пойти через компании, торгующие мороженым, у которых есть водители? — вслух размышлял Харб.

— Таких в Иллинойсе шесть, — изумляя нас, ответил Фуллер. — Я уже запросил у всех факсы со списком сотрудников, а также их маршруты.

— Отличная работа, офицер, — похвалила я. — Мы посадим на телефонные звонки кого-нибудь еще, а вы возьмите на себя сбор этой информации. Я хочу, чтобы вы каждое утро докладывали мне о положении дел, и еще мне нужны письменные показания Фитцпатрика и Донована, причем как можно скорее.

Поскольку я люблю инициативу в своих подчиненных, я также бросила ему кость.

— В моем ящике есть папка еще с одним делом, пробегитесь по нему, не привлечет ли что ваше внимание.

Он радостно ухмыльнулся — думаю, от открывшейся ему перспективы — и вышел. За какие-нибудь две минуты бывший футболист, совершавший обходы в качестве патрульного, доказал, что он куда более полезен, чем два федеральных агента, у которых за плечами годы практики. Меня это не удивило.

— Может, он развозит мороженое верхом на лошади? — предположил Бенедикт, обращаясь к фэбээровцам.

— Парле ву эскимо? — добавила я.

— То, что он развозит мороженое на фургоне, не исключает его владения лошадью, — сказал тот, что слева, — но нам потребуется время, чтобы переварить эти новые сведения и проконсультироваться с «Викки»…

— Пожалуй, это будет нелишним.

— Мы прекрасно отдаем себе отчет, что вы нас не любите, лейтенант. Но мы все здесь делаем одно общее дело. Мы стараемся найти убийцу. Мы делаем это, анализируя данные и сравнивая их с тысячами других документально зафиксированных случаев, с тем чтобы получить портрет преступника. Вы же предпочитаете выступать в теленовостях и рассуждать о его трусости и энурезе. У каждого свой метод.

Потом оба повернулись, синхронно, как один, и вышли.

— Уф! — сказал Харб. — Вот где опасность инсульта.

— Кажется, мне нужен кто-то, кто бы меня обнял, крепко-крепко, Харб.

— Я весь к твоим услугам. Во всяком случае, пока «Ленч вдвоем» не сведет тебя с кем-нибудь. Я уже говорил, как ты очаровательна в этом свитере?

— Там что, больше не осталось пончиков?

В глазах Бенедикта вспыхнул алчный огонек, и он набросился на коробку. Я проглотила еще две таблетки аспирина, запив остатком кофе, а затем мне ничего не оставалось, как долить себе бурды из нашего кофейного автомата. Когда я вернулась, Харб уже отпраздновал героическую победу над эклером и теперь сосредоточенно углубился в письма, которые мы вынесли из комнаты Терезы Меткаф. Я села, вытянула свою ногу и, в свою очередь, набросилась на ее ежедневник.