— У меня все отлично, мам. Ты рада, что снова дома?

— Да, слава Богу, что это закончилось. Я вся изнемогаю, едва живая.

— Твое бедро? — В моем голосе зазвучал оттенок паники. — Что, стало хуже? Ты говорила, что вроде…

— Мое бедро в полном порядке, Жаклин. Сиделка мне пока еще не требуется. Я без сил из-за этого бездельника мистера Гриффина. Он прямо как тот кролик на батарейках «Энерджайзер». Клянусь, я не спала трое суток.

Пожалуй, мои опасения, что мамочка не сможет сама о себе позаботиться, были несколько преждевременными.

После разговора я сделала себе сандвич и села в кресло-качалку с недавно купленной книжкой Эдда Макбейна в мягком переплете.

В следующий момент оказалось, что я заснула — причем без малейших усилий с моей стороны.

Я проснулась на следующее утро, освеженная, воодушевленная, ощущая в себе достаточно сил для утренней зарядки.

Я не слишком усердствовала, щадя свою больную ногу, но все же смогла сделать стандартный утренний набор. Из-за громадного синяка на животе — уродливого следствия попадания пули в бронежилет — мне пришлось пропустить приседания. Но зато в порядке компенсации я сделала несколько дополнительных отжиманий.

Выпавший накануне снег растаял, так что откапывать машину мне не пришлось. Тем не менее понадобилось восемь попыток для того, чтобы ее занести, и мотор дважды глох по дороге в участок.

Но я не позволила этим мелким неприятностям испортить, мое хорошее настроение.

Когда я прибыла на работу, то выяснилось, что Бенедикт ушел в морг вместе с вызванными для опознания родственниками Джо-Энн Форти — той самой безымянной первой жертвы. Ее имя узнали через «Шоу Макса Трейнтера», и в Нью-Джерси нашлись ее родители. Дело Пряничного человека было официально закрыто.

Теперь мне предстояло расквитаться с долгами — взяться за отложенные дела, которых у меня порядочно накопилось. Дело о нападении с нанесением ножевого ранения. Автомобильный наезд, виновник которого скрылся. Убийство, совершенное хулиганской бандой. Стрельба с фатальными последствиями в средней школе.

Работа у лейтенанта Отдела тяжких преступлений никогда не переводилась.

Через некоторое время мое внимание было отвлечено двумя мужчинами, которые вошли в кабинет. Причем без стука. Это были спецагенты Дейли и Кореи, в своих неизменных одинаковых костюмах, с одинаковыми стрижками и с одинаковой манерой держаться. У меня возник вопрос, не созваниваются ли они с утра, чтобы договориться о внешнем виде.

— Мы еще не имели возможности поздравить вас с поимкой преступника, лейтенант, — сказал Дейли.

А может, это был Кореи. Другой добавил:

— Я понимаю, мы с вами не всегда смотрели на вещи одинаково, но мы рады, что все сложилось благополучно.

Стандартная фэбээровская манера. Никогда не сжигать за собой мосты.

— Числился ли Корк в вашем компьютере в качестве уже отмеченного отравителя?

Они посмотрели друг на друга, потом опять на меня.

— Он был в списке подозреваемых в порче конфет в Мичигане, но у «Викки» в базе данных его не было. Мы дополнительно обсудили это с полицейскими, занимавшимися тем делом, и просмотрели их отчеты. В двух независимых друг от друга случаях Корка задерживали для допроса, но в обоих случаях потом отпускали за недостатком улик.

— Понимаю. — Я старалась быть корректной, как приличествует случаю. — А что там с лошадью?

Один из них прочистил горло. Другой посмотрел на воображаемую пылинку на рукаве.

— Составление предварительного портрета преступника — сложная наука, лейтенант. Порой приходится отклоняться слишком далеко.

— А!

— Так вот… вы уже имели возможность заняться делом Хансена?

— Как, простите?

— Делом о стрельбе в старших классах школы. Оно почти идентично случаю, имевшему место в прошлом году в Плейнфелде, штат Висконсин.

— И… что же? — Меня начали терзать смутные догадки, к чему все это клонится.

— И ваш капитан хотел, чтобы мы поработали над этим делом вместе с вами. Ведь была пересечена граница штата.

О нет, только не это!

— Послушайте, коллеги…

Но они уже направились к двери.

— Мы будем у вас к двум часам, чтобы более подробно обсудить дело. Сначала нам нужно посоветоваться с «Викки».

И они удалились.

Вот и все мое хорошее настроение.

Я продолжила штурмовать гору бумажной работы, регистрировать и подшивать накопленные данные, отсеивать лишнее, составлять отчеты и писать на машинке. Я всегда оставляю пишущую машинку на потом, потому что очень плохо печатаю.

— Привет, Джеки.

Я подняла глаза от клавиатуры и увидела, что в мой кабинет входит Гарри Макглейд. Видимо, обычай стучаться умер сам собой за ненадобностью. Гарри был одет в своем фирменном стиле: заляпанные коричневые штаны, бежевый пиджак, засаленный галстук, и на всем этом больше морщин, чем в целом доме престарелых.

Придется навесить замок на эту проклятую дверь.

— Чего ты хочешь, Гарри?

Я продолжала печатать, стараясь показать, что я занята.

— Ты до сих пор еще меня не поблагодарила.