— Давайте выйдем из каюты и поговорим. Позаботься о Бадди, — сказал Таггарт Регги. — Скажи ему, что мы в самом деле очень сожалеем.

Таггарт наклонился к Бадди, протягивая ему чек.

— Эй, Бадди, ты слышишь меня? Прости, парень. Мики отвезет тебя в больницу, как только мы поговорим. Здесь пять тысяч, — Таггарт запихнул деньги за ворот рубахи Бадди. — Ты полежишь там пару недель. Отдохни и возвращайся в строй, о'кей?

Таггарт выпрямился и жестом предложил Мики следовать за ним.

— Поглядим на звезды.

Они вышли и закрыли дверь. Мики услышал, как волны бьют о борт. Вверху уже светили звезды.

— Вы, парни, не в себе.

— Вот почему мы до сих пор живы. О чем мы поговорим?

— Ну, о том, сколько вы можете мне поставить.

— Сто килограммов в неделю.

— И сколько мне это будет стоить?

— Сто пятьдесят тысяч за кило.

— Последний раз я платил сто десять.

— Это было последний раз. Мы говорим о текущих ценах.

— Что вы называете текущими ценами?

— Цены меняются в зависимости от источника.

— Я должен поговорить об этом с моими людьми. У нас всегда были стабильные цены.

— Послушай, твои люди — это ты. «Сумасшедший Мики», не спрашивает ни у кого разрешения. У твоих людей проблемы с получением наркотиков. У меня их нет.

— Сто пятнадцать?

— Наличными. Можно было бы и чеками на предъявителя, но мы не можем пользоваться этим часто.

— А золото? Ювелирные изделия?

— Я в этом мало разбираюсь.

— Но это будет постоянный источник?

— С гарантией. Именно за это вы столько и платите.

— А мы не можем на этих сделках попасть в ФБР?

— Для сделок у нас будут личные встречи. А уж передавать наркотики и наличные будут наши люди. Но когда вы захотите купить, обращайтесь прямо ко мне. Тогда не будет никакого риска.

— Это мне подходит.

— И еще одна вещь...

— Какая?

Таггарт подготовил следующую часть речи как угрозу, но на самом деле это было приглашение Мики расширять операции с героином.

— Если вы продадите героин кому-нибудь еще, то я ничего не хочу знать об этом. Вам ясно? Вы ведете дела с кем хотите. Но у меня дела только с вами.

— Я не люблю угроз, — тихо сказал Мики, подумав, что сицилиец не стал бы держать себя так нагло, и стараясь определить, сколько героина его собеседник имеет и может поставить в будущем.

— Тогда не делайте так, чтобы я был вынужден это повторять. Эй, о чем мы спорим? Ваши проблемы кончились. Я — ваш человек. Вы получите вашу сотню килограммов в неделю, можете на меня положиться. Нам следует пожать друг другу руки... А теперь отвезите беднягу Бадди в больницу, пока он не скончался от потери крови.

Мики молча протянул руку, и Таггарт крепко ее пожал.

— Кто знает? Быть может, вы захотите больше, чем сто килограммов...

Таггарт заметил, как блеснули глаза Мики. «Сумасшедший Мики» был на крючке — так, как если бы он сам вколол шприц себе в руку.

Таггарт и Регги Ранд медленно ехали по Малберри-стрит в «кадиллаке», которому было больше десятка лет. У машины был ржавый кузов и дыра на крыше. Регги сидел ссутулясь. На нем были теннисные туфли, потертые джинсы и просторная рубашка с широкими рукавами. На Таггарте были джинсы и кожаная куртка без рукавов, его обнаженная мускулистая рука свешивалась из окна машины. Он подумал, что оба они сейчас выглядят, как пара наркоманов, слишком неопытных, чтобы знать, что в районе «Маленькой Италии» найти наркотики почти невозможно. Регги повернул на Канмаре и остановился.

Таггарт услышал выхлоп глушителя.

— Рапсодия об ушедшей юности. Мы обычно ездили искать наркотики на «линкольне» моего старика. Держу пари, у вас в молодости был «ягуар».

— "Ланкастер".

— Черт, что это такое?

— Четырехмоторный бомбардировщик.

— Во второй мировой войне? Вы мне врали о своем возрасте?

— Как и о многом другом.

— Ладно, едем опять в Малберри.

Когда они пересекали Гранд-стрит, Таггарт посмотрел направо.

— А вот и наши парни!

— Здесь полно евреев! — засмеялся палестинец. — Почему мы будем убивать итальянцев?

Его напарник ответил улыбкой, но ничего не сказал — быть может, потому, что у него эта мысль не была навязчивой идеей, или потому, что он уже когда-то жил в Нью-Йорке. Конечно, в Ист-Сайде было немало евреев, но среди владельцев многочисленных лавочек и мастерских было много и китайцев, и испанцев, и черных. Здесь жили люди самых разных цветов и оттенков.