Он меня поставил и дал прийти в себя. Меня шатало, а десятки людей пристально меня рассматривают. Я уже давно привык к наготе этого мира. Но по заинтересованным взглядам понял, что они разглядывают корни на моем теле.

– Общество решило тебя принять (англ), – торжественно прорычал здоровяк и хлопнул по спине.

Я невольно прошел пару шагов вперед.

– За вклад в общее дело, так сказать (англ), – продолжил здоровяк и первым заржал, остальные его поддержали.

– Спасибо (англ), – быстро ответил я и поклонился.

Радостные вопли раздались со столов и здоровяк подтолкнул меня вперед, приглашая разделить трапезу. К моему удивлению на столах были только мясные блюда. Я и сам в поселке МирРос ел только мясо, но там было мясо монстров, а здесь не так.

Меня усадили за край одного из столов, веселье продолжилось и на меня никто особого внимания не больше не обращал. Я посмотрел на верх дороги, охранники на месте. Подумал, что вряд ли меня так просто отсюда выпустят, ведь я им нужен, чтобы будить умиротворенных. Общество решило поблагодарить и дать возможность не сидеть в загоне, а где-то среди них. Оказались почести.

Я дотянулся до кувшина с водой, по запахам браги из соседних кувшинов понял от чего все такие веселые.

– Ешь (англ), – сказал сосед слева и протянул зажаренный кусок мяса.

– Спасибо, не хочу (англ), – быстро ответил я.

– Ешь (англ), – уже без улыбки повторил сосед.

– Я вегетарианец (англ), – быстро ответил я.

– Мне плевать, я говорю ешь, значит ешь (англ), – возразил сосед в звериной шкуре и насильно ткнул мне в рот куском мяса.

Я медленно откусил. И под пристальным взглядом всех за столом прожевал и проглотил первый кусок. Народу понравилось, разлили по глиняным чашкам брагу, одну сунули мне, на этот раз я не стал отказываться и выпил со всеми. Гуляние продолжилось без пристального внимания к моей персоне. Я дотянулся до кувшина с брагой и налил себе. Затем еще и еще. Сознание стало мутить, я быстрее выпил еще и еще. В глазах все поплыло и тогда я схватил кувшин и стал пить из горла. Народ увидел и одобряюще загудел. Хмель ударила в голову и я окончательно отрубился.

Жуткий противный смех разбудил меня. Я осмотрелся. Лежу всего в десяти метрах на земле от стола за которым пил. Глянул на часы, прошел всего час, как усадили за стол. Слишком быстро я протрезвел. Попытался встать, но не смог. Посмотрел, корни ростка глубоко впились в землю и лишь при моем негодовании стали втягиваться обратно в тело.

Проявилась картинка. Молодое деревце с пышной зеленой кроной растет в центре поля, вдруг начинается дождь и тяжелые черные капли падают сверху, дерево вынуждено их впитывает, но от этого ему становится хуже, листья желтеют, кора дряхлеет и под порывами ветра осыпается, обнажается голый ствол. Оно живо, но ему плохо.

– Я понял, прости, – подумал я про себя. – Постараюсь больше не пить спиртного, хорошо?

За ухом шевельнулся листик. Подождал пока корни втянуться в тело и лишь часть, выпирает наружу, банально не помещаясь внутри. Было бы тело побольше, то удалось бы скрыть, а так приходится выглядеть уродцем.

Веселая пирушка продолжалась. Народ развлекался как мог, упиваясь, рассказывая сальные шуточки. Двое вышли драться на кулаках. Стали делать ставки. Они поколотили друг друга минут двадцать и вновь уселись за один стол. Выбитые зубы остались на земле, по себе знаю, что у них уже отрасли новые.

Я предпочел не идти за стол, а отсидеться у стены одной из хижин. Через час встал здоровяк и махнул рукой в сторону загона. Все повставали из-за столов и двинулись за здоровяком. Мой сосед за столом, персонально махнул мне. Я вынужденно поднялся и поплелся за остальными.

К моменту, когда я подошел, здоровяк уже выволок одного из несчастных пленников. Обмотал вторую руку и принялся изображать культуриста, напрягая мышцы. Народ весело его поддержал. Отыграв представление, здоровяк подошел к обреченному. И под радостные вопли оторвал правую ногу. Кровь хлынула на землю. Здоровяк потряс оторванной конечностью, затем бросил ее в толпу. Кто-то поймал и быстро спрятал в инвентарь. Здоровяк схватил пленника за голову и начал поднимать. Как вдруг он исчез. Народ недовольно загудел. Палач расхохотался и пошел к загону за новой жертвой. Вторым несчастным на сегодня оказался Раджу. Я хотел отвернуться, но один из толпы заметил и по его многообещающему виду понял, что лучше смотреть. Либо я с ними, либо с теми кто в загоне. Я подчинился. Вся процедура повторилась, только Раджу здоровяк оторвал две ноги и пленник оставался жив. Я поймал на себе ненавидящий взгляд бывшего спутника, затем он умер.

Как выяснилось здоровяк и не думал отмываться, хотя воды здесь предостаточно. Все вернулись за стол. Я прислонился к одному из домов и попытался заснуть.

Меня растолкали. Незнакомый мужчина нависает надо мной.

– Пошли, покажу где спать (англ), – сказал он.

Я послушно встал и пошел за ним. Он привел меня к свежесрубленному дому, только поменьше, чем остальные.

– Твой дом, общество выделило (англ), – сказал он и показал на дом рукой.

– Спасибо (англ), – быстро сказал я.

– Пожалуйста (англ), – ответил он и ушел к остальным.

В доме не оказалось ни кровати, собственно пустые стены. Напомнило куб, там в первой комнате такой же интерьер, хотя нет, там есть растения повсюду, а здесь только деревянные стены по бокам, крыша из ветвей и земля вместо пола. Я забрался в самый дальний угол и заснул.

Следующий месяц ко мне к дому приносили умиротворенных. Первый раз закинул в дом, но я попросил, чтобы оставляли перед входом. Навык псила вырос до 0,041. Оказалось обязательным присутствие на ежедневных расчленениях. Смерть тела, оторванные конечности мне это самому приходилось много раз пережить, но здесь те же факты выглядели совершенно иначе. Люди были изощреннее зверей и именно это пугало.