— А куда ты хочешь попасть? — спросил один мальчик, чуть постарше меня, переведя дух.

— За мною гналась какая-то дрянь, — сообщил я. — Я просто убегал от неё... Далеко отсюда до какого-нибудь села или пристани?

— Далеко, — откликнулся другой. — Хочешь — присоединяйся к нам, а вечером вернёшься. Домой.

Не знаю, что на меня нашло. Я посмотрел на реку, на берега и на остров. И спросил:

— А что там дальше, по реке?

Мне показалось, мальчишки смутились.

— Я не знаю.

— И я...

— Ты хочешь плыть? Подожди, мы спросим, наверняка кто-нибудь надумает с тобой...

Они подогнали плот к отмели. Малыши — лет шести-восьми — смотрели на меня и на плот, как будто я приплыл не на десятке связанных брёвен, а на каком-нибудь океанском гиганте-корабле.

— Это же плот Альда! — сказал кто-то позади меня. — Он их делает из деревьев тэлли!

Я обернулся и... обалдело опустил глаза. Ничего себе — девчонка здесь в одних плавках ходит, а я к такому совсем не привык. Уши у меня, наверно, как свёкла!

— Альд разозлится, что я взял плот? — пробормотал я.

— Он их нарочно оставляет. Так говорят.

Уйди! Ну, отойди же!

— Димка с тобой поплывёт, — крикнули мальчишки.

Уф!

Он сбегал, раскинув руки, по откосу, такому крутому, что мне опять захотелось зажмуриться. Он не купался со всеми, и был в футболке и в шортах. Когда он подбежал, я подумал, будто видел его уже где-то... Может, он приехал на каникулы из города?

— Привет! — заулыбался он.

— Ты с ума сошёл — так прыгать по обрывам!

Он удивлённо распахнул глаза. И взял меня за локоть.

— Ты... настоящий?! Ты здесь живёшь? Идём!

— Куда? — Он потащил меня от воды и от любопытных взглядов. Ребята провожали нас глазами, но не стали нам мешать.

— Мы попадаем сюда через сон, — сказал Димка. — Мы — не совсем настоящие. Полупризраки. Ну... не все догадываются, а те, кто догадались, не говорят другим, потому что им, может, хочется думать, будто они живут здесь всегда.

— Разве ты — призрак? — Я потрогал его плечо. Настоящее. Димка засмеялся.

— Я просто не знаю... правильного слова.

Я помолчал, осмысливая услышанное.

— А как ты понял, что я... не такой?

— Наверно, потому что ты испугался, когда я бежал. И потом... я уже видел тебя.

— Где?!

— Не помню. Ещё когда мне сказали, что какой-то странный мальчик хочет плыть вниз по реке, я будто... у меня появилось чувство, что так должно быть. Будто я ждал тебя. Будто мы договорились здесь встретиться.

Я подумал... я подумал сразу о многих вещах. И спросил:

— Ты знаешь, куда течёт эта река?

— Здесь никто не знает, — засмеялся Димка. — Как примета. Будто, кто много знает, скоро проснётся.

— Почему? Странная примета... Ребята же всегда любопытные. Во всех история они суют свой нос, куда только смогут им дотянуться.

— А здесь не так. Не знаю, почему. Может, оттого, что чем меньше мы знаем, тем легче нам удивляться и радоваться. А может, любознательность заставляет работать наши мозги, как наяву. Я слышал где-то, что всякие там законы физики разрушают сны. И наяву мы хотим всего, а можем мало. А во сне — нам можно всё, но только потому, что мы не всего хотим. Если мы станем желать больше, чем нужно, сон порвётся...

— Ты будто читаешь по книжке! — хмыкнул я.

— Я думаю, я это читал. Где-то... Ну, пошли?

— Плыть дальше?

— Ага...

Димка приторочил к брёвнам пару вёсел, а шестом оттолкнулся от песчаного дна. Я хотел спросить у Димки про вёсла — ведь на острове не было лодок! Но потом передумал...

...Подходило время обеда, и я понял, что жутко хочу есть

— Дим, а ты знаешь, когда проснёшься?

— Не всегда. — Он посмотрел на меня озабоченно. — Ты думаешь, что я могу исчезнуть, а ты останешься на плоту один?

Я думал не про это, но теперь такой вариант заставил меня поёжиться.

— Мне кажется, так не случится, — проговорил Димка. — Как будто, пока мы вместе, есть какая-то цепь... она меня удержит.

— Но ты же не можешь спать очень долго... А если кто-то начнёт будить тебя!?

— Ну... давай пристанем к берегу и пойдём пешком.

Это будет неправильно, подумал я.

— Потом. Сейчас течение не очень сильное, и я могу выгрести к берегу и один... Если ты исчезнешь...

Димка задумчиво смотрел на свои ладони, как будто хотел определить, насколько они настоящие.