Уилл ахнул.

— Красиво, правда? — пробормотала я.

— Я… я... — запинался он.

— Ты чувствуешь их, — сказала за него я.

Он несколько раз моргнул, пораженный. Я понимала его чувства. Они были тут. Все они. И Мириам тоже. Воспоминания о каждом драко, неважно, знала я его или нет, жили здесь. Их энергия искрилась в воздухе и пробиралась глубоко внутрь меня.

— Папа тоже должен быть тут… — сказала я. — Мы с Тэм выберем камень и оставим для него. — Было сложно произнести эти слова. Прежде мы никогда не задумывались о том, чтобы это сделать, ведь у нас не было доказательств его смерти, не было его праха. Но теперь пришло время.

Уилл утвердительно кивнул с мрачным выражением лица.

— Ты должна это сделать.

Самоцветы поблескивали из своих земляных ямок. Один из них привлек мое внимание. Драгоценный камень Мириам. Я выдохнула ее имя. На кладбище праха и драгоценных камней было несколько топазов, но именно этот взывал ко мне, словно это была сама Мириам. И я не могла отделаться от мысли, что так оно и было.

Ощутив жжение в глазах, я моргнула. Ноги внезапно подвели меня, и Уилл поймал меня, подхватив на руки.

— Прости меня, — рыдала я в его плечо, ненавидя себя за свою слабость. Разве я не должна была закалиться после всего случившегося? Выработать иммунитет к потерям?

— Не извиняйся.

Мы замедлили шаг, опустились на землю, он держал меня на руках, как будто ребенка, бормотал какие-то глупости на ухо. Его рука, лежащая на моей спине, казалась такой сильной и уверенной. Он коснулся моей головы, провел рукой по волосам.

— Она заслуживает того, чтобы ее помнили и скучали по ней.

Я всхлипывала сквозь слезы.

— Мы затеяли все это, чтобы спасти ее... но все равно это закончилось смертью.

Реальность придавала горю еще более горький вкус.

— Один из нас убил ее... не энкрос и не охотник. Драко. Ее собственная тетя убила ее. И моего отца.

Я ударила кулаком в землю, задела драгоценный камень, край которого рассек мне руку. Я зашипела. Блестящая кровь, практически черного цвета — в ночи фиолетовый оттенок было трудно различить — обильно стекала по коже. Уилл пробормотал ругательство и вытер кровь своей рубашкой.

— Эй, будь осторожна. Ты и так вся в ранах, — упрекнул он меня, затем притянул мою голову к себе на плечо. И тут я ощутила изнеможение и плакала не от боли от раны на руке, а от боли в моем сердце.

— Я испачкала всю твою рубашку, — заметила я, ощупав влажную ткань на рукаве.

— Не просто испачкала, а замарала кровью, — принялся он насмешливо ругаться.

Я фыркнула и улыбнулась, провела рукой по его плечу. Несколько минут мы сидели в тишине, рядом друг с другом в свете драгоценных камней.

— Что они сделают с ней? — спросила я и, чтобы не было недопонимания, уточнила: — С Джабель.

Он вздохнул.

— Должен был состояться суд...

— Должен был?

— Как говорит Нидия, она знала, что ей грозит.

Мое сердце учащенно забилось.

— Смертный приговор.

То, что она сделала... правосудие Стаи в таком случае мгновенно и безжалостно.

— За то, что она убила свою племянницу, словно та была каким-то использованным мусором, она и не заслуживает более мягкого наказания.

Я покачала головой, понимая, что мои слова были жестокими, но в данном случае мне было все равно.

— Я никогда не забуду то, как она скинула Мириам в реку.

Уилл крепче прижал меня к себе.

— Джабель сбежала, прежде чем они смогли...

— Так значит, она улизнула, — продекламировала я, мои слова звучали грубо, когда я думала о ней. Значит, она была где-то далеко. Не понесла наказания. Ни за Мириам. Ни за папу.

— Она вряд ли будет счастливой, Джасинда. Совсем одна среди людей. Она — не ты. Она убивала, чтобы сохранить вот эту жизнь. — Он жестом указал на окрестности. — Но теперь она потеряла ее.

Этого было недостаточно.

— Прости меня, но меня это не удовлетворит. Я все еще думаю, что наказание было бы лучшим решением.

— Тебе придется с этим смириться. — Он убрал волосы с моего лица. — Разве мало крови было пролито?

Его мысли эхом вторили моим размышлениям, которые я обдумывала совсем недавно, и я замолчала, впала в задумчивость, больше не способная спорить на эту тему.

Уилл взял мою руку и сплел наши пальцы так, что я могла почувствовать биение его пульса. Его ореховые глаза искали мои, пытались заглянуть в мою душу. Словно он был обеспокоен тем, какой вред мне могли нанести все эти страдания или, быть может, он искал во мне ту самую привычную девушку, которой я всегда была. Девушку, которая всегда хотела всех спасти, но в ее жизни постоянно не хватало для него места, потому что она была занята поисками справедливости, которую, как оказалось, не всегда можно достичь.