Карательную экспедицию в Приднепровье возглавлял генерал-майор фон-Адлер. У него был большой военный опыт, и среди генералитета он считался лучшим стратегом и тактиком борьбы с партизанами. Было известно, что он дважды командовал карательными экспедициями против украинских партизан в восемнадцатом году, хотя об этих походах сам генерал вспоминал не очень охотно. Он воевал в Испании, в Бильбао, где война в горах тоже напоминала партизанскую войну.

В состав экспедиции входила дивизия СС, и это особенно понравилось фон-Адлеру: впервые ему дали эсэсовцев. Теперь он покажет им, что такое опыт старого генерала! Он был твердо уверен, что его тактика самая точная. На самом деле она была очень примитивной и основывалась на двух принципах: на неожиданности и теории «мертвой пустыни».

«Там, где мы пройдем, должна остаться пустыня, прекратиться всякая жизнь», — говорил фон-Адлер своим офицерам и солдатам. Он и здесь, в Приднепровье, намеревался нанести удар неожиданно. Но это ему не удалось. Партизаны узнали о карательной экспедиции, как только первый эшелон дивизии вступил на белорусскую землю: брестские партизаны поймали одного эсэсовца и выведали у него все необходимое.

Штаб партизанского соединения подготовил план разгрома карателей. Бригада «Днепр» должна была навязать бой первому эшелону карателей, захватив инициативу, и этим дать возможность маневрировать другим бригадам соединения, которые должны нанести окончательный удар.

В середине мая начались жестокие бои. Они продолжались с нарастающим напряжением дней десять. Бригада заняла все опорные пункты, важнейшие дороги и преградила врагу путь в партизанский район. Озверевшие каратели сжигали окружающие деревни, расстреливали женщин, детей, уничтожали все живое на своем пути.

Десятки тысяч людей искали пристанища в лесных чащобах и там ждали конца нашествия, победы партизан.

Но фон-Адлер бросал в бой все новые и новые силы. Ему удалось завязать бои с партизанскими частями, которые шли на помощь «днепровцам», задержать их.

Обессиленная тяжелыми боями бригада не выдержала натиска и начала отступать.

Николай Маевский с пятью молодыми партизанами остался прикрывать отход последнего отряда, который среди бела дня незаметно снялся с позиций.

— Продержитесь только один час. Через час мы будем в Борщовском лесу, — сказал на прощание Лесницкий и крепко пожал руку начальнику штаба.

В глазах комиссара Николай прочел беспокойство. «Может быть, в последний раз видимся», — подумал Николай. Но Лесницкий ничем не выдал своей тревоги. Он только посмотрел вокруг и уверенно сказал:

— Хлопцы, вы надежные, и позиция у вас надежная. До встречи, товарищи!

Позиция, которую они занимали, и правда была удачной. Группа залегла на гребле. С двух сторон было болото, поросшее осокой и наполненное весенними водами. На обход болота, если эсэсовцы попробуют это сделать, потребуется не меньше часа — время достаточное для того, чтобы отряд дошел до леса.

Шесть партизан, оставшиеся с Николаем Маевским, были вооружены ручными гранатами, пулеметом и противотанковой пушкой.

Эсэсовцы уже предприняли в этот день три атаки. Ожидалась четвертая, судя по всему, самая решительная.

Вечерело. Дым догорающей вдали деревни застилал майское солнце. Но на востоке небо было чистым, голубым, без единого облачка.

Николай сел на обочину дороги, разулся и с наслаждением опустил затекшие ноги в теплую воду канавы. Хотелось лечь, вытянуться и уснуть, не вынимая ног из воды. В голове шумело от недавней стрельбы и бессонницы. Усталость сковывала тело, даже думать было трудно. И совсем не хотелось вести этот неравный бой.

«Хорошо было бы, если бы они больше не атаковали», — подумал он и оглянулся на партизан, которые сидели у пушки и по очереди курили одну самокрутку. Это были молодые хлопцы, двое из них — совсем еще подростки. Они добровольно остались с ним, хотя и знали, что могут погибнуть на этой гребле. Николай заметил, что хлопцы немного волнуются, — это было видно по тому, с какой жадностью они глотали табачный дым.

Он встал и подошел к ним.

— А обо мне вы забыли? Дайте и я затянусь разок.

— Для вас, товарищ начштаба, есть отдельно на цыгарочку.

— Нет. Вы мне дайте общую. И ту крутите, вместе раскурим.

Обжигая пальцы, он потягивал окурок до тех пор, пока не стало горячо губам. Новую цыгарку он курил первым.

Хлопцы повеселели, радостно заулыбались.

— Молчат, гады, — сказал Тимофей Буров, самый молодой из пяти, кивнув в сторону немцев. Остальные посмотрели туда же. Николай понял, что они хотят услышать его мнение о непонятном молчании противника.

Он встал и начал в бинокль рассматривать место, куда откатились после последней атаки эсэсовцы.