Киса настояла на этом.

Здесь был только я, Киса, Талия, мама, папа и Пахан. Во всяком случае, для меня больше никто не существовал, никто не имел значения, кроме моей Кисы и наших семей.

И после сегодняшнего дня Киса будет моей… полностью моей.

Мое плечо сжала рука. Повернув голову, я увидел своего отца, он кивнул головой.

— Она здесь, сынок.

Выдохнув, я проследовал за отцом к алтарю и уставился на деревянные двери, желая, чтобы они открылись.

Где-то наверху заиграла музыка. Я не знал, что это была за мелодия, мне было все равно. Все, что я мог — только смотреть на двери, ожидая момента, когда мое солнышко шагнет через порог, и у меня появится ощущение дома.

Я был очень напряжен, когда мой папа встал рядом. Он моим свидетелем, моим шафером…

И тут же в моем сознании промелькнула вспышка, когда я вспомнил лицо 362, своего единственного друга, и как обычно вместе с воспоминанием пришло чувство опустошения. Он должен был быть моим шафером, ведь он был моим лучшим другом. Я отодвинул в сторону болезненное воспоминание, сосредоточив внимание на своей будущей жене, которая должна стоять рядом.

Ничто не испортит этот день.

Опустив взгляд вниз, я заметил, что мои руки дрожат. Сделав глубокий вдох, я сцепил руки, и в этот момент заиграла другая мелодия, широкие деревянные двери в дальней части церкви открылись.

Я направил взгляд на просвет, пробившийся между дверьми, и заметил Талию, мою сестру, которая широко улыбалась, глядя на меня.

Вокруг все замерло, когда я сосредоточился на движении Талии, а потом, как луч солнца, прорвавшийся сквозь темное небо, в проходе показалась моя Киса-Анна, которая шла под руку со своим отцом.

Остатки гнева, боли, смятения, которые терзали меня, вмиг исчезли, как только я увидел Кису. Она затаила дыхание, когда шагнула ко мне, ее стройная фигура выглядела идеально в длинном белом из кружева платье.

Мои руки зудели от желания обнять ее, я сдерживался из последних сил, чтобы не побежать ей навстречу и обнять ее… почувствовать ее прикосновение… удостовериться, что происходящее было реальным.

Отец схватил меня за руку, удерживая на месте. Я слышал, как он засмеялся, пытаясь удерживать меня на месте.

Когда Киса подошла к алтарю, я посмотрел сквозь опущенную многослойную вуаль в ее глаза, с ярко-голубой радужкой, которые также пристально смотрели на меня.

Через меня прошла волна спокойствия, я почувствовал, что снова могу дышать… Я, твою мать, мог дышать впервые с того момента, как этим утром она покинула мою постель. Ничто не сдавливало мои легкие, не скручивало в тугой узел живот… просто… спокойствие.

Отец Хрущев показал мне, чтобы я выступил вперед и взял руку Кисы у ее отца. Я двинулся быстро, как мог, и остановился около Кирилла Волкова, моего Пахана.

Он наблюдал, как я приближаюсь к его дочери, с ухмылкой на лице и оценивающим взглядом. С невозмутимым видом, с которым я уже успел познакомиться ранее, Кирилл повернулся к Кисе и медленно поднял вуаль.

Я глубоко вздохнул, когда увидел ее идеальное лицо… она была самым красивым созданием из всех, кого я когда-либо видел.

Знакомые голубые глаза метнулись к моим, на ее розовых губах появилась любящая улыбка. Позади нас послышались всхлипы, но я не мог оторвать взгляда от своей Кисы, чтобы заметить, кто издает эти звуки.

Кирилл сжал щеки Кисы, она отвела от меня взгляд и посмотрела на своего отца сияющими от слез глазами. Наклонившись вперед, он поцеловал ее лоб и молча, отступил.

Кирилл протянул мне руку Кисы, чтобы я взял ее, и я, не колеблясь, сжал ее ладонь, но до этого пожал руку ее отцу.

Во время крепкого рукопожатия он произнес:

— Позаботься о моей малышке, Лука. Я доверяю тебе ее защиту.

Я был потрясен незнакомым мне до этого проявлением любви со стороны сдержанного босса Братвы, но в ответ я уверенно кивнул.

— С ней ничего не случится, сэр. Она — мое все… причина моего существования. Она — весь мой мир. Для нее нет места безопаснее, чем рядом со мной.

Лицо Пахана смягчилось, и он коротко кивнул. Когда он отошел, я занял место с solnyshko, пытаясь сдерживать улыбку… она была здесь... она, наконец, становилась моей.

Киса сжала мою руку и прошептала, что мог услышать только я:

— Я никогда не была счастлива так, как сейчас рядом с тобой. Я никогда не была настолько влюблена, как сейчас, когда через несколько минут стану твоей женой.

Слушая, как она на выдохе тихо произносит свои слова, я поднял наши переплетенные ладони и коснулся ее рук губами.

Отец Хрущев, сдерживая улыбку, шагнул вперед, и начал церемонию. Это была традиционная служба Русской Православной церкви, она длилась долго, но я наслаждался каждой секундой благодаря Господа снова и снова, за этот шанс. Благодарил за то, что моя Киса узнала меня, когда я был потерянным… она вытянула меня из моего ада… она не разочаровалась в этом испорченном человеке, которым я теперь был, и изо дня в день старалась вернуть нас прежних.