Вот так и народ наш, великий, бесстрашный, одерживающий победы в кровопролитных битвах, пугают палкой, которой бьют его в темечко с малых лет.

Я прошу в очередной раз прощенья, что увлёкся и предался снова каким-то там размышлениям. Но ведь я и начинал свои незабываемые воспоминания о службе в «Президентском контроле» также с размышлений, к которым подвигнула меня эта самая служба. Одно время казалось мне, что вот будет побольше свободного времени и предамся я осмыслению всего пройденного мною пути – от тихой деревенской околицы, затерявшейся в костромской глухомани, до сияющей огнями столицы, какими духовными тратами и приобретениями сопровождалось моё продвижение от жизни коренной и народной к сферам государственного управления и что «корёжило» душу бывшего сельского пастушонка и матроса с волжского парохода, оказавшегося с течением времени хозяином одного из кабинетов на Старой площади.

Не скромно, наверное, говорить об этом. Вроде как хвалиться приходится. Ну да сам себя не похвалишь, кто ж это сделает? Вон и Антон Павлович Чехов советует: «Сознавать» достоинство своё. Перед людьми. Не наглеть, как призывает Чубайс, а сознавать достоинство. Перед природой же, умом, красотой и Богом следует смиряться. Однако подчёркивает величайший духовидец, понятие «смиряться» ни в коем случае нельзя смешивать с рабским самобичеванием, призывающем «сознавать своё ничтожество».

А не на это ли самое – рабское ничтожное «сознавание» толкают постоянно народ наш его друзья в кавычках, заставляя каяться, каяться, каяться… Эти друзья, эти убийцы русской души и великого государства хорошо усвоили: движения в будущее не произойдёт (а именно этого они и хотят для нас и России), если народ потеряет величие и твёрдость духа. А его укрепление немыслимо опять же без преемственности. Невозможно достичь величия силами или жертвами лишь одного поколения.

Теперь, я думаю, понятно почему наши недруги с таким остервенением поливают грязью славное прошлое трудового народа, в клочья рвут святую, золотую нить, связывающую «отцов» и «детей». И понятно почему насаждается в наш культурный обиход попса, и предаётся забвению великая классика, с её божественными проводниками. Поп-звёзды – потреба дня, классики – посланники вечности.

О, снова заговорился. Нет, не хватит мне времени время осмыслить. Даже о жизни своей рассказать две дополнительных жизни потребуется. Что делать? Кто-то из великих советовал: «Славить Творца!». Не к этому ли я и иду? Попутно, надеясь открыть великую Истину. Истину на грешной земле. Не потерять бы неба при этом, и утвердиться в сознании: без веры даже наука не больше, чем фасад, за которым скрывается пустота. И тогда, быть может, вот этот не затейливый, с многозначащим названием «Рождество Христово» стих, что выплеснула душа моя, душа человека, вышедшего из «шинели» Советского Союза, есть пусть робкое, слабое, но приближение к тому, что должно бы составить смысл земного жития.

Я смотрю на прошлое в бинокль. Но в бинокль перевёрнутый, что даёт возможность держать в поле зрения только особо заметное. В крутом водовороте событий служба в «Президентском контроле» видится вершинным этапом моего трудового жизненного пути. Мне, брошенному в эпицентр великих событий, происходящих в нашем многострадальном Отечестве, Бог дал возможность не раствориться и не погибнуть в них. И я, подобно Петру Петровичу Шмидту, могу с полным основанием подытожить былое словами, сказанными лейтенантом перед казнью:

Вышедшая недавно в свет книга с одиозным заголовком «Я с миром общаюсь по-русски», вызвала довольно неприязненную реакцию в определенных демократических кругах. «Чуткие» к проявлениям любого народного самосознания тамошние критики просто покоробились от того, что авторы книги общаются с миром, видите ли, по-русски, а не по-чеченски, допустим, не по-еврейски или, на худой конец, не по-россиянски. В самом слове «русский», четко и звучно произнесенном, померещился избранным господам экстремизм.

В принципе все это очень понятно. Давно уже внушают русским в России, что признанными они могут быть только лишь тогда, когда будут подпевать сионистам или их приспешникам – врагам России. И среди нашего брата, что греха таить, появляются этакие конформисты, тешащие и оправдывающие себя предательской мыслью, что став известными они смогут потом и свое Отечество защитить. Наивно. Власовщина и солженицинщина это.

Бесконечная демагогия, льющаяся, с телеэкранов о соотношении национального и интернационального в искусстве народов, выспренные суждения об общечеловеческих ценностях, доходящие до полного отрицания национальных начал, замысловатые толки о мировой вненациональной, а, по сути дела, космополитической культуре – лакомое блюдо, излюбленная тема пропагандисткой говорильни современных либералов, якобы защитников рода человеческого, а на самом деле – ярых приспешников и идеологов человеконенавистнической концепции «золотого миллиарда».

А, ведь, вроде бы очевидно, об этом свидетельствует и история мировой культуры: ни один великий художник ни в какие времена не производил должного впечатления, а творчество его не могло претендовать на мировое признание, если он не был в своем искусстве народен и национален. Мир знает Пушкина потому, что он русский, Бальзака – за то, что он француз, О`Генри – поскольку он американец.

Последнего писателя мы взяли для примера не случайно. Наверное, язвы предпринимательства, капитализма кто-то из тех же американских мыслителей отразил не хуже, чем О`Генри. Но мог ли кто из них сравниться с ним по яркости, выпуклости, точности и силе деталей, которыми он воссоздает характер грубовато-прямолинейного и где-то настырно-простодушного жителя американских штатов – характер, можно сказать национальный. Ибо то, что подмечает художник, свойственно и американскому банкиру, и ковбою, и уличному бродяге.