Я обследую северную часть питомника, дрожа от страха. Что же скажет на всё это мистер Смерт? Он не то чтобы жестокий, или что-то в этом роде, но пугающий прямо до жути.

Частично потому, что богат донельзя (как Риччи Рич), даром что ему едва перевалило за двадцать.

Частично из-за того, что безбожно красив. Светлые волосы, загорелое лицо и яркие янтарные глаза – ну прямо-до-смерти прекрасен.

И частично из-за того, что он сумасшедший...

В северной части питомника угрожающих жизни ранений не обнаружилось. Я поспешила в западную часть. Там мы потеряли одного из троих сумчатых барсуков, и у кенгуру хвост сломан...

Вдруг я замираю как вкопанная. Из клетки вырвались кугуары! Четвёрка та ещё! Зверюшки дружелюбные, как велоцирапторы [17] .

Где же они?

Услышав рёв у южной стены, я со всех ног бросаюсь туда и останавливаюсь у волчьего вольера:

— Чёрт, чёрт!

В куче древесных опилок лежат растерзанные тела двух взрослых особей. Они погибли, защищая своих щенков.

Троих волчат кугуары загнали в угол. Скулящие малыши, измазанные в крови, вжимаются в стену. О боже, один из них лишился глаза.

Кугуар, яростно рыча, замахнулся для смертельного удара. Но я, недолго думая, вскочила прямо между ними. Удар пришёлся по ноге.

— Ах ты, засранец! А ну вали отсюда!

Все четверо подняли хвосты. Они явно не намерены отдавать свою добычу. Я тяжело сглотнула от страха.

И вдруг вспомнила: я Ларк Инукаи. Я обезвреживаю убийц. Определяю их слабости и безжалостно использую.

Сосредоточившись на единственной самке, я уставилась ей прямо в глаза. Для самцов это выглядит так, словно я собираюсь на неё напасть. Я оскалила зубы и зарычала.

Три самца ощетинились, вздыбив хвосты. Не очень им хочется лишиться единственной подружки.

— ПОШЛИ ВОН! СЕЙЧАС ЖЕ!

Ловкими прыжками они понеслись прямиком к своей клетке.

— Так то, говнюки!

Переведя дыхание, я присела возле щенков. Их шерсть насквозь пропиталась кровью, тут не помешал бы осмотр ветеринара. Позвони мне, папа!

— Идите сюда, ребятки.

Я обследовала волчат в меру своих возможностей, оценив тяжесть ран. Жить будут, но их тела истерзаны, кожа местами разодрана. У самого хиленького расцарапана морда. Теперь он останется полуслепым.

— Не против, если я назову тебя Циклопом, а?

На глаза навернулись слёзы, и я тяжело повалилась на землю. Двое волков под моим присмотром умерли, а три щенка ранены. Уничтожена целая стая. Не говоря уже об остальных животных.

Щенки начали зализывать кровоточащую рану у меня на ноге, по-своему проявляя заботу.

— Спасибо вам, малыши, но со мной всё хорошо. Ну же, идём отсюда.

Нужно увести их от мёртвых родителей. Я на руках перенесла их в другую клетку.

— Вот мы и на месте, — закрыла, стараясь не поддаваться на испуганные завывания, — я только проверю остальных. И сразу же вернусь.

Я обошла территорию вдоль четвертой стены. Мы потеряли много зверей, но раны остальных могут подождать.

В первую очередь займусь волками. Я промою их раны и введу обезболивающее.

По пути в кладовую я вытянула телефон и снова попыталась дозвониться до папы.

Как же он расстроится. Он ведь привык работать с боссом по принципу: "больше дела – меньше слов".

По-прежнему не отвечает? Нарастает тревога. Нет, нет, он просто вне зоны действия сети. Между вышками.

Не гони, Ларк. Он никогда тебя не бросит.

Я запихнула телефон обратно в карман. Кажется, ночка предстоит длинная.

Чёрт, и как меня угораздило вляпаться в такое? Я ведь до последнего не могла поверить, что папа продаст свою практику и согласится на эту работу. И хотя предложенная зарплата была, прямо скажем, далеко не кот наплакал, но ведь у меня была своя жизнь: школа, друзья, дрессировка животных. Жизнь, которую мне пришлось бросить. И виной всему мистер Смерт.

Хотя отец этому чуваку искренне симпатизирует. Он говорит, что никогда не встречал человека столь умного... и нелюдимого.

Что правда, то правда. Уединенную усадьбу босса никто никогда не посещает. Ему звонят только по поводу доставки продуктов. А сам он никогда не смотрит на номер входящего звонка, и никогда не улыбается, на него отвечая. Собственно говоря, я вообще ни разу не видела, чтобы он улыбался.

Сперва я удивлялась затворническому образу жизни столь богатого и привлекательного мужчины с шикарным телом и прикольным акцентом. Латышским, или вроде того. Который, кстати, объясняет его трындец странную фамилию.