Ни с того ни с сего перила оборвались, сбивая папу с ног. Я не сдержала крика. Они и меня чуть не повалили, но лишь слегка задели куртку.

Он стонет от боли. Перила придавили ему ногу.

Я подползла ближе:

— Папа!

Его лицо окровавлено, глаза остекленели. По ступенькам растекается лужа крови.

— Кажется, я сломал ногу.

Я пытаюсь поднять перила. Слишком тяжёлые. Пробую ещё раз. Но мне едва удаётся лишь чуть их сдвинуть.

— Тебе придётся помочь мне... мы должны тебя освободить.

— Зара, когда нападение закончится, возьми вертолёт. Улетай на север. К моему брату в Техас.

— Я тебя не брошу!

— Здание скоро обрушится. Тебя спасатели найдут, но для меня будет слишком поздно.

— Не говори так, папа!

Он напрягся от боли:

— Я должен тебе признаться... это я лишил тебя матери.

— О чём ты говоришь?

— Клан Оливера. Бенто Оливера узнал об одном моём поступке... я первый причинил ему зло.

— Что ты ему сделал?

Что такого мог натворить папа, чтобы это повлекло за собой убийство мамы? Я присела рядом с ним, нетерпеливо ожидая ответа.

— Он похитил твою мать, потому... что за несколько лет до этого я похитил его жену.

Оливера отомстил папе?

— Но зачем ты это сделал? Ради денег?

Он кивнул и поморщился от боли. Слухи о папином криминальном прошлом оказались правдой.

— Она сопротивлялась... я не хотел... пистолет выстрелил. Пуля вошла в позвоночник.

К горлу подкатил ком. Я думала, Бенто выбрал маму случайно, как одну из тысяч женщин богатого сословия, и никак не могла понять, по какому стечению обстоятельств эта участь выпала именно ей. Будто маме изменило везение, будто её жизнь закончилась тогда, когда от неё отвернулась удача.

Но она и была мишенью.

— Почему ты позволил мне мстить? Почему ничего не сказал?

— Я собирался. Так много раз. Но боялся, что ты меня возненавидишь. Так этот обман и затянулся.

Его откровение поразило меня больше, чем всё, что я сегодня видела.

— Я думала, они похитили её, потому что были алчными, как свиньи!

И перерезала сыновей Бенто, как свиней. После долгих пыток.

— Нет. Они хотели отомстить.

Оливера никогда бы не оставили это просто так. Из-за моего отца. Внутри вскипел гнев.

— Ты начал это... из-за жадности. Мама умерла из-за тебя! Её родители умерли из-за тебя!

— И я попаду в ад за свои грехи, — сказал он будто сам себе, — и буду разделён с ней навеки.

Я и дальше буду преследовать членов семейства Оливера, но больше не буду с ними играть. Они просто мстили за близкого человека.

Как и я. Их преступление такое же, как и моё.

— Я хотела наказать виновных в её смерти, — я сжала кулаки, — так почему бы мне не убить тебя?

— Думаю, это и само собой произойдёт, дочка, — прошептал он.

Очередной толчок. Мощнее, громозвучнее... и продолжительней.

— Оставь меня, — приказал папа, — беги в комнату безопасности!

Земля уходит из-под ног. Я добираюсь до входа, но дверь открыть не могу. Стена покосилась, и её заклинило.

Кругом грохот и скрежет. Я подняла взгляд, и тяжело сглотнула. Лестница шатается. Потому что всё здание шатается.

Оно раскачивается из стороны в сторону всё сильнее и сильнее, пока не начинает... рушиться.

О, meu Deus, сейчас всё это грёбаное строение завалится к чертям!

Сверху лавиной посыпались обломки, поднимая клубы пыли. Я съёжилась, прикрывая руками голову.

Полная темнота.

Когда грохот обвала стих, раздался одинокий звук удара. От пыли, повисшей в воздухе, спёрло дыхание.

— Папа? — я закашлялась и натянула футболку на лицо, чтобы дышать через ткань — Папа, ответь.

Ничего. Я вытянула телефон, включила фонарик и похолодела от того, что увидела.

Вокруг меня (и даже надо мной) нагромождённые обломки образовали безупречный кокон.

Сквозь него пробился один единственный камень.

Который проломил моему папе голову.

Я каким-то чудом осталась цела и невредима.

Также известна как: Справедливость.