Меньше чем через год после того выпуска, мы прочитали в «Пророке» сообщение о свадьбе Джеймса и Лили. И я, и Филиус, и Минерва, и Гораций пребывали в полном восторге. О пышной свадьбе, естественно, не могло быть и речи, ведь оба они тогда активно работали на Орден и даже успели несколько раз попасть в сферу внимания самого Темного Лорда. Зато самые лучшие друзья были с ними. Сириус стал шафером Джеймса, а потом и крестным отцом Гарри, родившегося еще год спустя. Римус Люпин и Питер Петтигрю тоже поддерживали молодых супругов во всем. Зная крепкую дружбу гриффиндорской четверки, никто и помыслить не мог, что кто-то из них может когда-нибудь предать остальных. И в этом мы ошибались также, как в отношении Северуса Снейпа.

По правде говоря, года два мало кто из нас интересовался его судьбой. Говорили, будто этот молодой человек сделался сторонником Того-Кого-Нельзя-Называть, но прямых доказательств не имелось. Минерва не раз заявляла мне, что она и не ждала иного. Гораций совершенно сдал - среди приспешников Темного Лорда находилось такое количество членов его клуба для «избранных», что несчастный совсем растерялся. В конце-концов он подал в отставку, как раз в тот период, когда Джеймс и Лили стали скрываться.

Нельзя сказать, что увольнение Слагхорна стало для Альбуса сюрпризом, но мы с Минервой видели, что он в затруднении. Мы никогда не пытались проникнуть в его тайные мысли и дела, благо их у директора было много. Минерва не раз с горечью упрекала его в том, что он постоянно скрывает от своих коллег самое важное. И я отдавала себе отчет, что мы знаем о ситуации в Ордене лишь то, что Альбус считает нужным нам рассказывать. Потому его странные встречи и непонятно откуда полученные сведения не вызывали удивления. Позже Альбус сказал, что Северус уже тогда являлся его шпионом…

Гибель Лили и Джеймса и исчезновение Темного Лорда привели в смятение чуть ли не всех волшебников в Британии. Минерва долго отказывалась верить в смерть своих любимых учеников, в предательство Сириуса Блэка. Тогда Гораций уже ушел из школы и на его место Дамблдор предложил Северуса Снейпа. Решение показалось большинству из нас сомнительным, хотя никто ничего не возразил. Альбус умел влиять на людей и коли уж он доверился человеку с подобным прошлым, коллеги безоговорочно приняли его решение. Сейчас-то я вижу, что слепое доверие часто только мешает увидеть истину.

Мне с самого начала было ясно, что Снейп не создан для работы преподавателя. И дело было не в юном возрасте и не в отсутствии опыта - ему явно не нравилась сама профессия учителя. Все мои, Филиуса и Минервы попытки поделиться опытом, подсказать, он или игнорировал или отвечал на них резким, а то и откровенно грубым поведением. Ученики боялись и не любили его, а он знал только один способ обращения с ними: отработки, наказания и снятые баллы. Правда, при этом предмет свой он знал в совершенстве, в зельях ему не было равных. Северус мечтал преподавать Защиту от Темных Искусств, но Альбус не разрешил ему этого. И только теперь мы узнали, почему.

Надо сказать, что сначала я пыталась найти с ним контакт, чувствуя себя виноватой за то, что никто из нас не сделал этого несколько лет назад, когда он был всего лишь ребенком без детства. Только оказалось, что все стало даже хуже чем раньше. На последних курсах он был озлобленным на весь мир юношей, мечтающим отомстить за все свои обиды и разочарования - а кому, не имеет значения. Теперь же я видела перед собой нечто куда более ужасное. Его душа словно бы умерла. Нет, внешне все выглядело нормально, только глаза пугали. Настолько холодный, пустой и равнодушный взгляд встречается разве что у подвергшихся Поцелую Дементора. С течением времени к его манере вести уроки и общаться с людьми все привыкли. Но привыкнуть к этому взгляду было невозможно, по крайней мере, для меня.

К стыду моему, и тогда я не догадывалась, в чем дело. Связать его состояние Снейпа смертью Лили я даже не подумала, а о дружбе их и вовсе успела благополучно позабыть. Мне лишь хотелось помочь молодому человеку, вернуть его к жизни. Я пыталась втягивать его в наши развлечения, просила помощи в ежегодной подготовке к праздникам, старалась «растормошить» хоть как-нибудь. Откуда взялось это запоздалое материнское чувство - я и сама не понимала. Так или иначе, дошло до того, что меня стала беспокоить личная жизнь Снейпа. Одно время я собиралась даже познакомить молодого человека со своей двоюродной племянницей - очень умной и привлекательной особой. Тем обиднее было в благодарность за свою доброту нарваться на откровенную грубость и ядовитый сарказм, успевший к тому времени стать легендой среди студентов. Реакция Северуса отбила у меня охоту к благодеяниям в его адрес. Я последовала примеру Минервы и Филиуса, вернувшись к чисто деловым отношениям. В конце-концов, мы действительно были лишь коллегами и никем другим и я не имела никакого права навязывать свою опеку взрослому и совершенно самодостаточному волшебнику, пусть он и сидел когда-то в одной из моих теплиц возле горшка с цветокрылкой, а рыжеволосая девчушка смеялась, когда он отбрасывал волосы с глаз испачканными землей руками, оставляя на лбу грязные полосы.

С появлением в школе Гарри Поттера, Северус, казалось, дал полную волю своей мстительности. Мальчик возненавидел его с самого первого дня. Минерва сетовала на то, что «старые школьные обиды заставляют разумных людей отыгрываться на детях». Надо сказать, она была права: Снейп не жалел для мальчика отработок и снятых баллов. Поспорить с Гарри в этом мог только Невилл Лонгботтом - один из лучших моих учеников. Такие разные результаты в двух схожих предметах, все же редкость. Невилл явно боялся преподавателя зельеварения, что подтвердил первый урок Римуса Люпина в тот год, когда он преподавал в Хогвартсе Защиту от Темных Искусств.