— Несомненно, — пробормотал я.

Друэлла скептически оглядела меня и отвернулась. С точки зрения тещи, я-то не мог претендовать и на должность дворника. Оставалось только радоваться, что я не ношу котелков.

— Еще у нас недавно был Руфус Скримджер, — Друэлла отпила глоток вина. — Мантия песочного цвета, французский крой… Не сказать, что этот стиль ему идеально подходит, но в целом смотрелось неплохо. И Руфус просто обожает Драко. Он считает, что это очень талантливый ребенок — впрочем, таково всеобщее мнение. Слышали бы вы, как Драко виртуозно играет на рояле… Когда три недели назад Цисси устраивала маленький камерный концерт, только для близких друзей семьи, миссис Макмиллан сказала, что это было божественно.

Я зажал себе рот салфеткой и сделал вид, что закашлялся.

— Через две недели Цисси с ребенком уезжает отдыхать в Ниццу. Заодно Драко сможет усовершенствовать свой французский. Хотя он уже сейчас прекрасно, бегло говорит. А как у Гарри успехи с французским?

— Э-э…

Белла запнулась. Не признаваться же, что у нас ребенок и на родном-то языке только-только научился читать! Пока он делал это очень медленно, так что я все еще читал ему вслух перед сном, по часу-полтора.

— Мы пока не учили Гарри французскому. Планируем начать немного позже.

— Ему ведь уже шесть лет!

— А куда торопиться?

— Белла, ты меня поражаешь. Не успеете оглянуться, как придет время ехать в Хогвартс, и что, ребенок будет совсем не готов? По крайней мере, латынь вы уже начали?

— Э-э… нет.

Теща даже не нашлась, что сказать.

Гарри ничего не ел и сидел, низко склонив голову. Ему было неприятно, что о нем так говорят. Белла посматривала на него тревожно.

Я уже собрался отправить Гарри наверх играть, раз не голоден, но теща не дала мне этого сделать.

— А Гарри занимается с гувернанткой или ходит в подготовительную школу?

— Ни то, ни другое. Я сама его учу, — ответила Белла.

— Да?! — брови мадам Блэк взлетели вверх. — Неудивительно, что он умеет только лазать по деревьям!

Гарри резко поднял голову и посмотрел на нее. Свет ламп дрогнул и на мгновение потемнел, а Друэлла вдруг замолчала и только изумленно открывала и закрывала рот.

Стихийное силенцио — ну, надо же…

— Finite incantatem! — бросила Белла, махнув палочкой в сторону матери.

Гарри вскочил и выбежал из столовой, хлопнув дверью. Только теперь теща наконец отдышалась.

— Какой кошмар! У него до сих пор выбросы стихийной магии?!

— А что тут такого? — огрызнулась Белла.

— Как что? Это ненормально! Это патология! Вы показывали его целителю?!

— Мама, ничего страшного, до Хогвартса пройдет.

— Даже ты в этом возрасте так себя не вела!

Какой сомнительный комплимент…

На самом деле у Гарри выбросы магии по-прежнему случались два-три раза в неделю, и это был наш страшный скелет в шкафу. Ни о какой подготовительной школе и речи быть не могло — сверстники бы над ним смеялись. Тем более что Гарри уже и сам понимал, что с ним что-то не так, и стеснялся. Поэтому до сих пор он играл либо с детьми Тима Эйвери, которые были младше и сами еще не умели сдерживать стихийную магию, либо с Ральфом, который промахов тактично не замечал.

— Друэлла, — вмешался я, — девочки вообще взрослеют раньше мальчиков, и…

— Драко уже в три года прекрасно себя контролировал!

— Мама, мы поняли, что это ангел, а не ребенок! — взорвалась Белла. — Может, хватит?!

— А вот тебе стоило бы поучиться у Цисс, как воспитывать детей! У вас растет какой-то дикарь. Это плохо кончится! Вспомни Сириуса — у того были выбросы стихийной магии чуть ли не до шестнадцати лет, и чем все закончилось?

— Мама, Сириуса посадили в Азкабан не за стихийную магию!..

Дальше я не стал слушать. Тем временем Динки принесла десерт. Наклонившись к ней, я шепотом спросил:

— Где молодой хозяин?

— Сидит на вишне в саду.

Это было одно из любимых мест Гарри. Летом он проводил там кучу времени. Разумеется, идеальный Драко скорее умер бы, чем стал есть немытые вишни прямо с дерева, но наш ребенок не видел в этом ничего страшного.

Извинившись — впрочем, ни Белла, ни мадам Блэк в пылу спора этого не заметили, — я вышел в сад. Было уже почти совсем темно, над головой носились летучие мыши. В кустах мелькал хвост Хаски — пес, должно быть, охотился на садовых гномов.

Остановившись под вишней, я посмотрел в темную перепутанную массу ветвей и спросил:

— Ты слезать будешь?

Сверху решительно ответили:

— Нет.

— Что, всю ночь станешь там сидеть?

— Угу.

— Да пожалуйста, — сказал я, пожимая плечами. — Только, если не возражаешь, я тебя приклею чарами. А то еще ненароком заснешь и свалишься во сне. Ну?

На дереве молчали. Потом Гарри сказал:

— Не надо. Я сейчас…

Ветки заскрипели. Я подошел ближе, и Гарри спрыгнул с дерева в мои протянутые руки. Я с трудом удержался на ногах, но все же сумел аккуратно поставить его на землю. Потом сел перед ним на корточки.