Она подергала ручку двери, но та была заблокирована. Я с интересом наблюдал, что будет дальше. Белла попыталась выбить дверь ногой — не вышло. Еще бы, она же открывается вовнутрь… Что-то Красотка совсем плохо соображает с утра.

А нет, дошло наконец! Но и вырвать дверь вместе с косяком не получилось.

— Какого черта?! — она оглянулась. — Руди, чего ты этим добиваешься? Я всегда знала, что тебе наплевать на ребенка, но хоть мне не мешай!

— Не наплевать. Потому я и не хочу, чтобы ты аппарировала в школу. Ну, что ты скажешь Дамблдору?

— Все, что я о нем думаю! Пускай заново проводит распределение! Гарри не мог попасть в Гриффиндор, это все подстроено, и старый интриган еще сильно пожалеет… Открой дверь!

Я не двинулся с места.

— Что ты собираешься делать? Вызвать директора на дуэль? Подать на него в суд?

— А ты предлагаешь сидеть, сложа руки? Ты представляешь, что с Гарри там станет? Надо припугнуть Дамблдора — через попечительский совет, через Люциуса, не знаю, через чертова Скримджера, ты же с ним общаешься… Ну?!

— Давай по порядку…

Главное сейчас — говорить медленно и спокойно, ровным тоном. Тогда Белла постепенно успокоится.

— Прежде всего, на факультете никто не причинит Гарри серьезного вреда. Попытаются устроить «темную» — ничего, дерется он хорошо, отобьется… И потом, ты ведь считаешь, что это истинный Лорд. Неужели ты думаешь, что он не сладит с гриффиндорцами?

Белла молчала, шумно дыша и кусая губы. Последний аргумент, кажется, подействовал.

— Но чтобы облегчить ему задачу, — гнул я свою линию, — надо налаживать отношения. Да, это противно, но придется. Скандал в первый же учебный день только подольет масла в огонь. Давай не настраивать против Гарри весь факультет. Хорошо?

— Ладно, — буркнула она. — Будь по-твоему. Опять вылизывать сапоги всякой швали… Достало!

— А что делать, если мы проиграли войну? Время придет — рассчитаемся… А сейчас ляг поспи или напиши Гарри письмо. У меня своих дел полно.

Я ушел, оставив Красотку в раздерганных чувствах. Динки принесла мне кофе в столовую, и я принялся просматривать утренние газеты. Пока ничего… Ну да, они бы не успели. Зато в вечерних выпусках новость наверняка попадет на первую полосу.

Конечно, я предполагал заранее, что Дамблдор из кожи вон вылезет, лишь бы повлиять на Гарри. Но чтобы так… Как же он этого добился? Может, по-дружески попросил Сортировочную Шляпу? Но Шляпа — древний артефакт, она таких дамблдоров видела-перевидела на своем веку, что ей эти просьбы…

С другой стороны, чего я ждал? Все-таки в Гарри течет кровь Поттеров, а они испокон веков учились в Гриффиндоре. Но я ведь собирался отправить его в Америку, так что не задумывался о таких мелочах. Ну и дурак!

Впрочем, времени предаваться самобичеванию не было. В течение утра камин разрывался от вызовов, которые я игнорировал, и еще прилетело около дюжины сов от журналистов. Я всем отвечал двумя словами. Нет, не «авада кедавра», а «без комментариев».

Около восьми утра я дописал и отправил вежливое письмо Минерве МакГонагалл. Дескать, благодарю за известие о распределении Гарри в Гриффиндор, надеюсь, мальчик проявит себя хорошо, — и могу ли я просить о личной встрече, в любой день, когда это будет удобно?

Потом я поговорил с Басти через камин и лишний раз убедился, что юридически оспорить распределение невозможно.

Затем отправил послание с инструкциями Ральфу.

Наконец, прочел письмо для Гарри, сочиненное Красоткой, добавил несколько строк от себя и отправил в Хогвартс.

Почти сразу вслед за этим сработала сигнализация — в саду появилась парочка идиотов с колдографами. Я выпустил Хаски. Пес уселся на пороге и принялся широко зевать, демонстрируя острые белые зубы. Посетители решили не искушать судьбу и быстренько дизаппарировали.

Через полчаса очередная сова принесла письмо от Дэйва Блумкирка, главного редактора «Нового оракула» — газеты, где я уже несколько лет вел колонку политического обозревателя под псевдонимом «Джек Робинсон».

Руди,

неловко просить тебя писать на личные темы, но читатели ждут реакции на поступление Гарри Поттера в Гриффиндор. В ближайшие дни этим будут полны все газеты, и странно будет, если мы пропустим такое событие. Ты сможешь сочинить хотя бы пару общих фраз?

Дэйв

Я выругался про себя, потом попросил Динки принести мне бутылку пива и уединился в кабинете, чтобы войти в роль Джека Робинсона.

***

Этот персонаж появился в моей жизни лет пять назад, когда в лихорадочных поисках какой угодно работы я написал Дэйву Блумкирку. «Новый оракул» занимал умеренно оппозиционную нишу и вяло поругивал политику Министерства. Авторская колонка под заголовком «It’s high time to say Jack Robinson»* задумывалась как сатирическая. Дэйв никогда на меня не давил и позволял писать, о чем душе угодно. Платили за это немного, зато у меня была полная свобода действий.