В тихой, темной спальне Белле сразу стало лучше. Она постояла, закрыв глаза, вдыхая запах свежевыглаженного белья. Руди подошел к окну, заставленному цветочными горшками, побарабанил пальцами по подоконнику.

— Я не вижу смысла продолжать.

— Мы же ничего еще не узнали. Если бы ты меня сменял хоть иногда... А то я так устала.

Из-за двери до них доносились голоса Барти и Фрэнка — один взвинченный, высокий, на грани истерики, второй еле слышный.

— Да ты всегда считал меня ничтожеством. Я провалил экзамены в школу авроров! Я не гожусь для вашей работы! Ты только делал вид, что со мной дружишь, а сам меня просто жалел — вот, мол, несчастненький.

— Зато твои новые дружки тебя оценили по достоинству. Барти, неужели ты такой наивный? Как только ты станешь не нужен, они через тебя перешагнут и не поморщатся...

Белла прижала ладони к вискам. Голоса будто ввинчивались в мозг, глаза так сильно болели, что невозможно было даже моргнуть. Фрэнк, видно, тем временем совсем довел Барти, потому что Белла услышала, как тот, чуть ли не срываясь в слезы, кричит:

— Crucio!

И страшный, звериный крик Фрэнка.

Надо же, получилось, прямо с первого раза...

– Белла, пора домой. Толку все равно не будет, это уже видно. Ситуация вышла из-под контроля. У Алисы, похоже, шок, дальше с ней работать совершенно бесполезно. Фрэнка мы сейчас или замучаем насмерть, или доведем до такого же шока. Если бы у нас было несколько суток... Но в тех условиях, что сейчас, на мой взгляд, продолжать нет смысла.

— У Барти истерика.

— Ничего, выведем как-нибудь. Я зря наорал на него. Сам виноват: допустил неподготовленного человека к операции, потерял контроль над событиями... Ну все. Давай зачистим тут, и пошли домой. Выпьем чаю, ляжем спать... В конце концов, ничего существенного мы не теряем. Если Темный Лорд вообще может вернуться, мы рано или поздно узнаем об этом. Меня гораздо больше интересует то, что по ходу разговора всплыло о Крауче. Я ведь блефовал...

— Да?!

— Да. Все, что говорил, придумал на ходу. Только потом уже по реакции Фрэнка понял, что попал в точку. Так что пошли-ка домой скорей, мне надо очень о многом подумать...

Дальше все произошло как-то так быстро, что Белла даже не успела ничего понять. Они еще не успели двинуться к двери, как крик Фрэнка перешел в высокий монотонный вой, совершенно нечеловеческий, словно его издавала машина. Руди рванулся вперед, распахнул дверь и, подлетев к Барти, выбил у него из рук палочку. Та улетела далеко под диван.

Барти всего трясло.

— Я не виноват... я не хотел... Что с ним?

Белла встряхнула Фрэнка. Вой прекратился. Теперь Фрэнк только короткими всхрапами втягивал воздух и безостановочно мотал головой, влево-вправо. Один глаз был закрыт, второй — приоткрыт, но смотрел пустым, невидящим взглядом.

Все, как по учебнику. Дольше двух минут — риск необратимого повреждения коры головного мозга. Барти этого не знал. Его этому не учили. А их учили, но они позволили себе расслабиться и все пустить на самотек.

Руди тем временем мягко развернул мальчика к себе лицом.

— Все хорошо, Барти. Все в порядке. Ничего страшного не случилось. Успокойся. Мы уже уходим. Все в порядке. Смотри на меня. Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь, что я говорю?

— Да, да, — Барти безостановочно кивал, его била дрожь.

— Вот и хорошо. Теперь доставай свою палочку, идите с Беллой во двор и ждите меня. Я наведу здесь порядок и через две минуты выйду.

Вот это правильно. Незачем Барти видеть "уборку"...

Неожиданно заверещало сигнальное заклятие. Дверь приоткрылась, и заглянул Рабастан.

— Руди, там фары. Похоже, подъехала магловская полиция...

— О, черт! Во двор, быстро!

***

Калитку за собой они предусмотрительно заперли, и теперь маглы сгрудились с той стороны. Свет фар заливал двор. Второго выхода здесь нет, аппарировать из дома невозможно, придется прямо на глазах у них...

Белла, набрасывая капюшон на себя, потянула вниз голову Барти:

— Лицо прячь!

Когда они появились во дворе, из машины заорал мегафон:

— Стой! Брось оружие!

Уже почувствовав резкий рывок перед аппарацией, Белла подумала, как, должно быть, удивятся маглы...

Глава 4.

Барти, как его и просили, предупредил дома, что идет в гости к Перкинсам и там заночует, так что можно было не опасаться, что его хватятся. Когда они вернулись в Глен Рой, было уже около часу ночи; миссис Корлетт давно спала. Рабастан сразу аппарировал — к любовнице, а от нее уже домой, — а они втроем осторожно, чтобы не шуметь, прошли на кухню и там еще с час просидели за виски. Барти постепенно успокоился, особенно когда понял, что сию минуту их арестовывать никто не явится. Потом заснул прямо за столом, и они перенесли его на диван и укрыли пледом.