— Быстро же вы забыли все, что свято и дорого для нас! — от голоса инспектора задребезжали стекла в оконной раме. — Бдительность утратили! Зажрались! Что это?

— он ухватил за хвост сомнительного вида селёдку, которой я как раз собирался поужинать.

— Пища, — подавленно объяснил я. — Ням-ням.

— Я понимаю, что пища, а не дерьмо! — сарказм инспектора, казалось, был безграничен. — А сколько она стоит? У нас ничего такого даже ветераны Освоения центра Галактики не едят.

Тут мне в голову пришла одна интересная мысль.

— Вы, наверное, проголодались с дороги? — искательно спросил я. — Перекусите…

— Перекусите, перекусите… — проворчал инспектор. Жадность боролась в нем с чванством, и некоторое время исход этой борьбы был для меня неясен. —

Перекусить-то можно, — сдался он наконец. — Только не надейтесь этим облегчить свою участь.

Селёдку инспектор сжевал целиком, не оставив ни хвоста, ни жабер. Плавленый сырок умял вместе с обёрткой. Полбуханки чёрного хлеба запил бутылкой подсолнечного масла. Соль из солонки просто вытряхнул в свою пасть. Совершив этот гастрономический подвиг, он расстегнул верхнюю пуговицу камзола и глубокомысленно констатировал:

— Неплохо живёте. Богатая, видно, планета… Ну, ладно, рассказывайте все, как было. Только без лишних подробностей.

— Про полет говорить не буду. Горя натерпелся всякого. Главное, жив остался.

Когда становилось совсем невмоготу, пел марш Верного Пути. Приземлился благополучно. Транспортное средство, согласно инструкции, отправил обратно. А вот дальше пошли сплошные неудачи. Даже вспоминать не хочется. Хорош же я был, когда в костюме испанского гранда вышел к ближайшей железнодорожной станции, на академической латыни заговорил с дежурным, а потом попытался подкупить его горстью перца. Очень скоро я понял, что все здесь изменилось. Причём изменилось кардинально. Не было радио — есть, не было электричества — имеется, не было атомной энергии — вот-вот появится. Языки, которые я изучал, безнадёжно устарели. Нравы изменились. И даже не это самое страшное! На планете больше сотни государств, десятки религий, политическая ситуация меняется с молниеносной — по нашим понятиям — быстротой. Что ни год, то войны, мятежи, заговоры, реформы, эпидемии, биржевые крахи. Голова кругом идёт! Я честно старался выполнить свой долг, клянусь. Но ничего не получалось. Перепробовал все методы, которые мы обычно применяли на таких планетах — безрезультатно! По части интриг мы, по сравнению с землянами, дети. Самое большее, чего я смог добиться с помощью лести, была должность кладбищенского сторожа. Подкуп отпал сам собой, за это благодарите ваших экспертов, чтоб им этот перец всю жизнь нюхать! Я стал искать новые методы. Проповедовал Великую Мечту на площадях и базарах. Писал прокламации, манифесты и подмётные письма. Создавал религиозные секты и подпольные организации. Обратился к миссионерству, масонству и мессианству. В какие только переплёты из-за этого ни попадал. Меня принимали то за психа, то за проходимца, то за шпиона сопредельной державы. Не было, наверное, на всей Земле такой тюрьмы, каторги и сумасшедшего дома, где я бы ни побывал. Много раз меня расстреливали, сажали на электрический стул, побивали камнями, вешали и гильотинировали. Все это, конечно, не смертельно, но крайне неприятно. Тут даже марш Верного Пути мало помогал…

На секунду я замолчал, обдумывая заключительную часть моей исповеди. Почти все, что я рассказал, было чистейшей правдой. Но кое в чем, каюсь, пришлось покривить душой. Были у меня не только провалы, были и удачи. Срабатывали иногда наши методы. Да я и сам в конце концов кое-чему научился. И в высшие сферы поднимался, и бразды власти в руках держал. Была у меня возможность, да не одна, приобщить к Великой Мечте если и не все человечество, то хотя бы его часть. Но в самый последний момент что-то во мне самом не срабатывало. Слишком долго к тому времени я прожил среди людей, слишком полюбил их, подлецов. И друзья у меня были, и ученики, и даже жены. Жаль, конечно, что их жизнь в сто раз короче моей.

В общем, не знаю даже, как такое получилось, но я стал чувствовать себя землянином. Вот это все дело и подкосило. Не мог я себе представить, как мои новые братья и сестры, сплошь наголо стриженые и одетые в униформу, разработанную Департаментом быта, вскинув на плечи шансовый инструмент, разработанный Департаментом труда, стройными рядами шагают по Верному Пути прямо навстречу Великой Мечте. От этой мысли у меня даже сердце начинало щемить.

— Ну-ну, продолжайте, — подбодрил меня инспектор, демонстративно собирая со скатерти крошки хлеба и крупинки соли.

Как же быть? Накормить я его, положим, накормлю. А что дальше? Этим его вряд ли разжалобишь. Ненавижу фанатиков! Сам таким был. Отца родного прикончит, не пожалеет. И хоть бы было за что! За паршивый параграф какой-нибудь паршивой инструкции. У-у, брюхо наел на дармовщину. Чтоб ты лопнул! Стоп, а это идея.

Пусть пожрёт до отвала. Если и не лопнет, то прыть на время потеряет. «Кожу»-то свою мы перед отлётом дома оставляем. Я и сам, помню, в первые дни здесь чуть заворот кишок не заработал. Пусть жрёт, а там посмотрим.

Постепенно все содержимое холодильника перекочевало на стол.

Дальнейший мой рассказ сопровождался смачным чавканьем, бульканьем и хрустом.

Инспектор полнел на глазах, сюртук его уже лопнул под мышками, щеки легли на плечи. В мыслях я клял себя за то, что накануне спустил в мусоропровод полмешка дряблой прошлогодней картошки. Как бы она сейчас пригодилась! Тем временем моя грустная повесть подходила к завершению.

— В конце концов я не выдержал. Как здесь говорят, сошёл с круга. Поселился в тихом городке, нашёл непыльную работёнку. Платят, правда, немного, но мне хватает. Все свободное время посвящаю составлению докладной записки, которую при вашем содействии намереваюсь передать своему непосредственному начальству.

— И что же в ней?

— История моих заблуждений, анализ ошибок, изложение принципов, согласно которым мы должны строить свои отношения с инопланетянами в дальнейшем.

— Занятно. А если поконкретнее?

— Главная мысль примерно такая: давайте смотреть на вещи здраво. Нет никакой беды в том, что кто-то не в состоянии воспринять Великую Мечту или не хочет идти Верным Путём. Пусть живут, как хотят. Будут друг к другу ездить в гости, торговать, спорить. Если им что-то у нас понравится, пусть пользуются. В свою очередь и мы у них можем кое-что перенять.